Ответ капитану не понравился и он, не дожидаясь спуска шлюпок, приказал выпустить вторую торпеду. Второй подводный взрыв дополнительную детонацию не вызвал. Зато он выпустил из трюмных танков и воспламенил действительно перевозимую там нефть. Второй пароход затонул, как и первый, но широко разлившаяся из него загоревшаяся нефть не оставила никаких шансов на выживание сумевшим выпрыгнуть в воду морякам. Пылающее пятно, постепенно увеличиваясь, растеклось до барахтавшихся на поверхности остатков первой команды — жуткой смертью погибли и они. Британского капитана совесть не мучила. Совершенно. То, что это действительно были германские транспорты с боеприпасами и топливом, теперь сомнений не вызывало. Ни малейших. А то, что немцы сразу не согласились, как им было вежливо предложено, покинуть свои пароходы и пересесть в шлюпки; напротив, темнили и всячески тянули время, — так капитан флота Его Величества Короля Георга VI Уорбертон-Ли за это ответственности не несет. Ни малейшей…
Британские эсминцы обошли стороной все еще пылающее место справедливой, по их мнению, расправы и продолжили путь вдоль норвежского побережья курсом на юго-запад: в нейтральных водах поблизости от фьорда, ведущего в порт Тронхейм, бывшие китобои заметили еще три подозрительных судна. Правда, ходу до них было больше трехсот морских миль, что могло занять, если идти не на полных парах, часов 12–15.
Следом за первой тройкой британских эсминцев тем же курсом, но уже значительно мористее шли и остальные девять их собратьев с флагманским линейным крейсером «Ринауном» позади. Когда на море постепенно опустилась темнота, эсминцы первой и второй группы разошлись на расстояние в несколько миль друг от друга и слегка сбавили ход. Периодически на эсминцах включали прожектора и обшаривали все больше и больше волнующееся море.
Около полуночи вахтенные на идущем западнее всех эсминце заметили в нескольких милях по курсу прыгающий на волнах невысокий дымящий силуэт; предупредили по радио командира группы и, положив «право руля», стали обходить неизвестный корабль с правого борта. Еще два эсминца тоже положили рули вправо и пошли на сближение, не пользуясь прожекторами. На встречном судне в свою очередь заметили чужой источник прожекторного света, быстро потухший, и сбавили обороты.
Все дело одним подпортила, а другим подправила совершенно неожиданно показавшаяся из-под разошедшихся низких облаков луна. Нацелившиеся на перехват неизвестного корабля три английских эсминца, едва сами не оказались в роли дичи. Неизвестный корабль теперь очень хорошо определился по своему силуэту, как эсминец. Его британская принадлежность, по сведениям адмиралтейства, исключалась. Он мог бы быть норвежцем, но в кильватере за ним переваливалась по вздымающимся все выше волнам целая колонна, в том числе и два гораздо более мощных судна, судя по габаритам и оснастке, — линкоры, которыми северное королевство не располагало. Это уж, безусловно.
Немцы тоже заметили идущие встречным курсом ближе к побережью растянувшиеся в редкую цепочку корабли. Рассмотреть флаги лишь при тусклом свете луны у них не получалось. Это могли быть, как англичане, с которыми уже шла война; так и норвежцы, с которыми до утра категорически было приказано поддерживать мир. Поэтому открывать первыми огонь немцы не спешили.
На дюжину британских эсминцев и линейный, не первой молодости, крейсер «Ринаун» совершенно не вовремя, в нарушении плана «Учений на Везере», напоролась первая группа из второго эшелона кригсмарине, нацеленная на, можно сказать, главную цель всей операции, порт Нарвик. Германская группа состояла из 10 эсминцев с десантом в количестве 200 горных егерей на каждом и мощного огневого прикрытия: очень даже современных линкоров-близнецов «Шарнхорста» и «Гнейзенау». Еще к группе относились четыре подводных лодки, но они, в связи с малой скоростью, вышли заранее и уже должны были караулить где-то впереди, неподалеку от пункта назначения.
Главный калибр германских линкоров был помельче, чем у единственного «британца», но они выигрывали количеством: на каждом линкоре было по три (две носовых и одна кормовая) башни с тремя 283-мм орудиями (против 381-мм двухорудийных башен «Ринауна»), по четыре башни с двумя 150-мм и по две с тем же калибром, но прикрытых щитами (против шести английских 102-мм трехорудийных башен) и многочисленное разнообразное зенитное вооружение (в этом старичок-«британец» отставал вообще катастрофически).
Сильнее британских были и германские эсминцы. Они опережали соперников и в калибре артиллерии (127-мм против 120-мм), и в количестве пушек на судне (пять против четырех; правда, за исключением головного «Харди», у него их имелось тоже пять), и на два с половиной узла в максимальной скорости.
