Убедившись, что форт Оддерё все еще жив, с крейсера снова запросили помощи у люфтваффе. Лишь после торпедных взрывов, жадно и быстро поглотивших второй миноносец, наблюдатели на крейсере заметили неподалеку от устья фьорда лодочный перископ. Сначала один, а затем и второй. Перископы медленно пошли к ним на сближение. Поврежденный крейсер дал «полный вперед», но его «
Одна из лодок, уже имевшая на своем счету потопленный миноносец, приблизилась к еле ворочающемуся на поверхности моря крейсеру со стороны правого борта на четыре кабельтовых и отстрелялась по нему двумя оставшимися торпедами. И попала. Удачно попала. Крейсер стал так быстро крениться на пробитый борт, что вторая подлодка даже не стала его атаковать, а направилась в сторону плотно набитых пехотой транспортов.
Транспорты, не желая быть следующими мишенями, принялись разворачиваться, чтобы уйти прочь от берега. Успели не все. Обе норвежские подлодки всплыли на поверхность, переключились с электромоторов на дизели и хищно ринулись вдогонку. Догнали. С транспортов открыли нервный огонь установленные там 20-мм зенитные автоматы — пришлось опять опускаться и идти под перископами. Вторая лодка, имевшая на борту полный запас торпед, поочередно атаковала два парохода, выделив по две торпеды на каждый. Для полной гарантии. Вконец расхрабрившийся капитан первой с пустыми торпедными аппаратами неожиданно сам для себя и для команды решился на подводный таран. Наверное, несмотря на внешнюю флегматичность, в нем таки взыграла кровь предков-викингов. Узкий крепкий форштевень, ударив в борт, без особого труда пропорол тонкую обшивку бывшего торгового судна и глубоко застрял в ней. Здоровенную подводную пробоину поначалу не заливало, расширяющийся к центру корпус лодки послужил ей хорошей пробкой.
Экипаж подводников сам пережил несколько неприятных минут, пока дав полный назад, лодка, наконец, не вырвалась из цепких германских объятий обратно. Сами герои отделались сравнительно легко: немного разошлись несколько сварных швов, но течь была допустимой, помпы вполне справлялись; синяки-ссадины у не удержавшегося на ногах экипажа были вообще не в счет. Три германских транспорта из пяти с разной скоростью погружались под воду.
По запросу, посланному еще крейсером, опять прилетели бомбардировщики. Уже двумя эскадрильями, чтобы наверняка сравнять батареи Оддерё с землей. Но, ни крейсер, ни миноносцы, из-под воды не могли связаться с ними по рации, а на уцелевших транспортах капитаны не владели всей информацией. «Хейнкели», легли на боевой курс и в несколько заходов массированно отбомбились по острову. Взрывы ложились довольно широко. Батареи и пространство вокруг заволокло клубящимся дымом вперемешку с пылью и каменной крошкой. Что-то горело, больше, чем в прошлый налет. Но королевский гарнизон пребывал в скальных и бетонных укрытиях, большинство из которых выдержало бомбардировку, а высадившиеся на остров для их атаки горные егеря — нет… Много их полегло от
Торпедные катера приблизились к трем оставшимся транспортам и стали по радио решать, что им делать. Так получилось, что все морское командование и штаб пехотного десанта погибли, пойдя на дно вместе с крейсером. В большинстве своем погибли и пошедшие в первой волне десанта горные егеря. На транспортах остались только обычные стрелковые подразделения, еще не воевавшие и недостаточно обученные. Подавила ли авиация островной форт — было неизвестно, захватили ли его горные егеря — большой вопрос; бороться с ним было нечем, разве что, опять высаживать десант на берег. А дальше по фьорду, пряталась в скалах еще не вступавшая в бой вторая вражеская батарея…
Здесь к берегу не прорваться, решил принявший на себя командование оставшимся десантом майор Зонненберг и приказал всем кораблям идти в сторону Арендаля, где, как сообщил по радио капитан отделившегося туда еще ночью миноносца Хенне, ему удалось совершенно без потерь высадить прямо в порту роту самокатчиков и спокойно занять этот небольшой город. По пути к новому месту высадки смелой торпедной атакой норвежских эсминцев было потоплено еще два транспортника и присоединившийся к группе танкер из первого эшелона. Германские торпедные катера, утопив один, сумели отогнать слишком расхрабрившиеся королевские эсминцы, заставив их ретироваться в прибрежные фьорды.
