Уяснив со слов разведчика обстановку, обер-лейтенант задумался. Судя по переданным описаниям стоявших за углом леса танков — это были легкие французские машины. Но, как на беду, их тактико-технических характеристик Штайнер не помнил. На том занятии, когда им рассказывали о вероятном противнике, обер-лейтенант был, мягко говоря, после веселой ночки с фройляйн и шнапсом… Какая у тех лягушатников броня? Какие пушки? Единственное, что он помнил, — это что в легких танках у французов всего два человека в экипаже. А сзади, как доложили ему по рации, — этого только не хватало — двинулся им вдогонку десяток тяжелых уж точно непробиваемых монстров. За углом ждут примерно четыре десятка легких танков, сзади поджимает десяток тяжелых — как между молотом и наковальней. Если бы Штайнер знал, что легкие «гочкисы» обладают скоростью меньшей, чем его «двойки» и «тридцать восьмые», он бы решил просто удирать по полю влево. И большинство его панцеров удрать успели бы. Но он этого не знал или не помнил. Поэтому принял решение прорываться через засаду легких танков с боем. На скорости. Вызвал по рации командиров экипажей (у немцев даже линейные танки были радийными, как минимум на прием) и поставил боевую задачу.
Танки обер-лейтенант построил в две параллельные колонны: справа стали более толстокожие «чехи», к тому же и с более серьезными 37-мм пушками — «двойки» построились слева. И сборный отряд из трех разбитых рот общим составом в 24 единицы, взял с места в карьер и помчался по полю к углу леса, за которым их с нетерпением поджидали враги. Вылетев на открытое пространство, «чехи» повернули «все вдруг» направо и, не замедляясь, стреляя на ходу из башенных орудий, пошли в наступление на отвечающее им значительно более редким встречным огнем растянутое многорядное построение 43-х «гочкисов».
Колонна германских «двоек», вылетев из-за резко повернувших «тридцать восьмых», пронеслась еще немного вперед и тоже свернула, охватывая французов с их правого фланга. Начался почти не управляемый ближний танковый бой. Почти «рукопашная». Французы сперва продолжали стоять на месте, лишь вращая башнями по сторонам и стремительно истощая свой небольшой запас бронебойных снарядов. А немцы перли между их машин и в лобовую, и объезжали, стреляя им по бортам, с флангов.
Бронебойные снаряды 37-мм танковых пушек чешской фирмы «Шкода» весом 825 грамм с 14-ю граммами тротила внутри с расстояния нескольких десятков метров при удачном попадании большей частью смогли проломиться через 45-мм лобовую и башенную броню «гочкисов» и разорваться внутри. Но и французские пушки фирмы «Пюто» своими цельнометаллическими болванками совершенно без проблем прошивали клепанные 25-мм лобовые корпуса и башни «чехов» вплоть до их моторных отделений. А автоматические пушки мчащихся сбоку T-II даже с близи «взять» толстые французские борта так и не смогли. Их снаряды — 149-граммовые стальные «огурцы» с несколькими граммами тротила упрямо взрывались снаружи или рикошетили чуть ли не по своим же танкам. Максимум, что «двойкам» удалось, — повредить нескольким «гочкисам» гусеницы, тележки опорных катков и тонкие надгусеничные полки.
С обеих сторон потихоньку умолкали башенные пушки подбитых танков; языки огня вырывались сперва из моторных отделений, а затем и из боевых; заклубился, поднимаясь выше пылевых шлейфов, серый и густой черный дым; рвалась боеукладка, иногда разрывая изнутри корпуса или снося целиком башни; многотонные гусеничные машины с погибшими или ничего не видящими от дыма мехводами на всем ходу таранили и своих, и чужих. Французы, обладающие в этой свалке самым тяжелым весом (12,8 тонн против 9 у «двоек» и 10,5 у «чехов») тоже начали маневрировать. Их литые корпуса вполне успешно принимали на себя удар и тех и других. Слетали и рвались гусеницы, отбивались опорные и ведущие катки, гнулись оси. Из загоревшихся машин через откинутые люки лихорадочно выкарабкивались уцелевшие экипажи, и, кто убегал, а кто норовил схватиться с такими же безлошадными противниками, используя пистолеты и просто голые руки.
T-II, которым посчастливилось невредимыми обойти французов с фланга, развернулись на расстоянии в полсотни метров у них в тылу и попробовали «взять» толстокожих лягушатников хотя бы со стороны кормы. Если бы обер-лейтенант Штайнер знал, что они даже свой драгоценный зад защищают 30-ю миллиметрами, которые его автоматическим пушкам не по зубам, хоть бей совсем в упор, он бы на такую ерунду не отвлекался. Задние ряды французов повернули башни и ответили — подбитых «двоек» на поле прибавилось.
