Орфей пришел сюда не только потому, что хотел сохранить свою тайну, но и потому, что знал: она в отчаянии, раз решилась позвать его. И это давало ему право ею управлять. Отказываясь показывать слабость,
Изадора задрала подбородок.
– Во что это мне обойдется?
– Зависит от того, о ком речь, – ответил он, озорно изогнув бровь.
Она на минуту задумалась, а затем ответила:
– О Персефоне.
Его хохот заскрежетал, точно звук ногтей, царапающих классную доску.
– Подожди, дай подумать. – Он поднял палец, посмотрел вокруг, словно прислушиваясь к чему-то, затем покачал головой. – Да. Нет. Она и пяти минут не пожелает на тебя тратить.
– Пожелает, если ты ее попросишь, – поспешно выпалила Изадора, не обращая внимания на сарказм Орфея.
Судя по лицу Орфея, на самом деле никакой гарантии не было.
– Даже если бы я и хотел, ее муж – проклятый сукин сын – этого не допустит.
– Ему необязательно знать.
Орфей прищурился.
– И как же ты собираешься держать Аида в неведении? Твой аргонавт уже обучил тебя своим джедайским приемам контроля над разумом?
Изадора проигнорировала вопрос, потому что не поняла, о чем речь. Ей не понадобится контроль над разумом, если Орфей отдаст ей плащ-невидимку. Арголеец пользовался плащом, когда хотел запрыгнуть в постель к человеческим женщинам, которых он соблазнял одну за другой. И однажды одолжил плащ самой Изадоре, когда она отправилась через портал, чтобы найти Акацию. Артефакт обладал такой силой, что трюк срабатывал как с людьми, так и с богами.
– Э, нет, ни в жизнь, – отрезал Орфей, догадавшись по лицу Изы о ее намерениях.
– У меня осталось совсем мало времени. И ты, Орфей, единственный, кто может мне помочь.
Его глаза сверкнули зеленым, как у демона, затем вернулись к нормальному серому цвету. На секунду она испытала страх, но подавила его. Только Изадора знала о настоящих предках Орфея, а прежде она да его отец, бывший аргонавт, который уже – весьма кстати – умер. Даже Грифон не подозревал, что его брат – наполовину демон. Изадора узнала правду только потому, что однажды отправилась за ним в лес, куда Орфей часто уходил в одиночку по непонятным для нее причинам. Принцесса надеялась убедить его помочь ей и увидела, во что он способен превращаться.
От воспоминаний Иза содрогнулась. Она могла бы ускользнуть, вернуться в Тайрнс и сдать его властям. Но видение ее остановило. Это было последнее видение будущего, которое явилось ей до того, как способности принцессы пропали. И в нем Орфей – в своей демонической форме – спас ее.
Он посмотрел на темные окна.
– Я ни черта тебе не должен.
Иза знала, что Орфей лжет. Он сознавал, что его судьба в руках принцессы. Одно ее слово, и его казнят. Если арголейцы свысока смотрели на людей, то к демону в своих рядах они отнеслись бы в сто раз хуже.
Между ними повисло молчание. Иза не удивилась бы, испарись сейчас Орфей из ее покоев, но он произнес:
– Скажи мне, почему ты хочешь с ней встретиться.
– Это личное.
– Да ну нафиг. Если уж просишь меня рискнуть собственной шкурой, чтобы доставить тебя к Персефоне, то лучше прекрати молоть ерунду, вроде «это личное».
Изадора закусила губу в нерешительности. В конце концов она поняла, что выбора у нее нет.
Стараясь не растерять остатки смелости, она взялась за юбку и медленно подняла подол, чтобы показать ему метку высоко на внутренней поверхности правого бедра. Крылатый символ омеги. Иза лишь недавно поняла его значение.
Орфей широко раскрыл глаза и выругался на родном языке.
В точку. Он явно в курсе, что обозначает метка. Но ведь Орфей был наполовину демоном, поэтому можно не сомневаться – он прекрасно разбирался в древних легендах.
Иза опустила юбку. Самодовольная маска слетела с лица Орфея; теперь на нем явственно читалось «вот же ската», да так четко, что Изадоре до конца жизни не забыть.
– Мне нужно увидеться с Персефоной, потому что лишь она может повлиять на Аида и уговорить его изменить договор.
Гость перевел изумленные серые глаза с юбки на лицо принцессы. Если и существовал другой человек во всей Арголее, кто не желал, чтобы пророчество сбылось, так именно Орфей.
– А если он откажется?
– Тогда мы оба, скорее всего, покойники. – Она прищурилась. – А теперь говори: ты мне поможешь или нет?
*****
Они вышли на заре, как только на горизонте занялся рассвет. Терон позволил Акации идти впереди, пока сам оглядывал окрестности на случай появления забредших сюда демонов.
Но пока никто не встретился им на пути. Терон знал, что ни один из тех троих, которых он повстречал днем, не смог отправить сигнал Аталанте о своем местоположении. Их когда-нибудь хватятся, но к тому времени, как в Тартаре заметят пропажу, они с Мариссой и Акацией будут далеко от этой поляны и вне досягаемости врага.
Боги, он никак не мог выкинуть слова малышки из головы. Каждый раз, глядя на Акацию, он видел удивление в ее глазах, вызванное предсказанием Мариссы. Он понимал, что спутница не поверила ни единому слову, но знал, что девочка сказала правду.
