– Нет. – Акация сжала его предплечья. Слезы струились по ее лицу. Мука, которую он увидел в ее взгляде, чуть не сломала его. – Это не может быть Дэйна. Не может. Она говорила о том, что собирается уехать из города. Приходила ко мне в магазин. Разговаривала со мной. Прямо перед тем, как появился ты. Перед тем, как напали эти твари… – Кейси закрыла глаза и вцепилась в его рубашку. – Ты же не думаешь, что они ее нашли…из-за меня? – Она снова открыла глаза. – Терон, это ведь не?..
Он прижал Кейси к груди, обрывая вопрос. Она сопротивлялась, но Терон держал ее крепко. Как он мог рассказать ей, что произошло? Его обоняние было сильным, и даже среди костра он не чувствовал запаха сердца убитой. Значит, прежде чем прикончить полукровку, демоны по традиции вырезали его из ее груди, в уплату Аиду. Аргонавт не мог рассказать об этом Акации. И тем более о том, где, по его предположениям, теперь находилась душа ее подруги.
Голосом полным эмоций, которых он прежде не испытывал, но сейчас ощущал из-за женщины в его объятиях, Терон сказал:
– Идем, здесь нам делать нечего.
Горе Акации было почти осязаемым, но она повернулась и пошла вместе с ним к деревьям.
– Я не понимаю мир, в котором ты живешь, – пробормотала Кейси, вытирая глаза.
Нет, конечно нет. Иногда Терон и сам его не понимал. Аргонавт притянул ее ближе к себе.
– Терон, я так устала, – прошептала она.
Воин взял ее на руки. Когда она не запротестовала, Терон понял, что Кейси устала даже сильнее, чем хотела показать. Его сердце екнуло. Она быстро угасала. И события последних дней явно не пошли на пользу.
Они не успели пройти и десять метров по лесу, как почувствовали перемену в воздухе. Похоже, Акация тоже ощутила изменения, потому что напряглась в объятиях Терона.
– У меня плохое предчувствие, – прошептала она ему в шею.
У него тоже. Терон медленно поставил ее на землю.
И не успели они обернуться, как позади них раздался первый крик.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Про Орфея Изадоре было известно только одно:
– Я не могу войти вместе с тобой, – пояснял Орфей, натягивая на голову капюшон черной накидки, чтобы скрыть лицо. – Плащ рассчитан лишь на одного, а мне ни разу не хочется застрять на Олимпе. Зевс созвал одно из своих ужасно скучных собраний, так что все боги соберутся у него в храме и примутся просто из кожи вон лезть, лишь бы впечатлить напыщенного кретина. Ты ведь знаешь, в чем разница между подхалимом и идиотом, верно, Иза?
Принцесса недоуменно нахмурилась.
– Глубина восприятия, – усмехнулся Орфей собственной шутке.
– Что с Персефоной? – спросила Изадора, пытаясь привлечь его внимание.
Самодовольная усмешка арголейца пропала.
– Она будет там, где я сказал.
– Почему ты так уверен? Может, она…
– Поверь мне, она будет там. Каждый раз, сбегая от матери, Персефона идет к деревьям. Там есть, что губить.
Инстинктивно Изадора не доверяла Орфею, но другого выбора не было. И если план не сработает…
Проигнорировав тошноту, Иза задрала подбородок.
– А где будешь ты?
– Спрячусь здесь, прикинувшись низшей формой жизни, которой и являюсь. – Орфей раздраженно зыркнул на принцессу из-под капюшона. – Если облажаешься, Иза, то мы оба пропали.
Она кивнула.
– Я справлюсь.
Еще раз глубоко вздохнув, что никак не успокоило ее желудок, Изадора натянула капюшон на голову и повернулась к воротам, запиравшим вход на гору Олимп. Ради всех богов, она собиралась ступить на освященную землю!
Хорошо, поправка. Ради самой себя, и Иза очень надеялась, что старина Зевс не узнает о ее присутствии. Этого бога понимающим не назовешь, а характер у него хуже, чем у семи аргонавтов вместе взятых в плохой день.
Осторожно подойдя к воротам, Иза затаила дыхание. Когда ни один стражник не посмотрел в ее сторону, принцесса убедилась, что они ее не видят. Плащ–невидимка Орфея сработал. С растущей уверенностью, она поскорее проскользнула между стражниками и остановилась у края извилистой дороги, ведущей к храмам.
Пожалуйста, пусть только Орфей не солгал…
Изадора повернула влево и пошла вдоль низкого каменного ограждения мимо пшеничных полей и оливковых рощ, пока не вышла к лесу. Большие деревья, названий которых она не знала, высились над ней, закрывая солнечный свет. Низкие кусты и ползучие виноградные лозы стелились по земле.
Принцесса прошла метров четыреста в тумане, пока не заметила, что кусты и растения вокруг нее кажутся больными и увядшими. Чем дальше в лес, тем чернее была земля, будто ее выжгли, а немногие оставшиеся растения засохли и погибли.
Услышав какой–то легкий шум впереди, Изадора остановилась и увидела среди почерневших стволов деревьев маленький пруд. Трава по краям водоема пожухла, а ветви деревьев, когда–то прикрывавшие этот прежде зеленый оазис, лишились листвы и поникли. От поляны веяло неописуемой печалью. И в центре пруда, всего в нескольких сантиметрах над поверхностью воды, парила лежащая на спине Персефона, касаясь глади лишь кончиками растопыренных пальцев.
