В какой-то миг, когда свалка продолжалась уже более часа, обессилевший от борьбы и потери крови, Оннел бросил взгляд на противоположный берег реки. Основная масса Бредущих в нощи все ещё оставалась на восточном берегу. Они с ухмылкой наблюдали за схваткой, выстроившись ровными рядами у самой кромки воды. И в помутившемся сознании бойца вдруг возникла ошеломляющая мысль: несмотря на кровь под ногами, на руках и на мундире, несмотря на то, что он снес дюжину голов с разлагающихся плеч, несмотря на крики и предсмертные стоны раненых, он участвует не в той битве, которая решает исход войны и судьбу Империи.
Это всего лишь самая заурядная стычка.
Еще через мгновение, уклоняясь от удара копья, Оннел поскользнулся. Во время падения ему достался случайный удар локтем в ухо от его же товарища. Слегка проскользив по грязи, Оннел в полубессознательном состоянии улегся на бок.
— Где была стража? — вопил лорд Шуль, дико размахивая руками.
Лорд Ниниам со вздохом произнес:
— Я уже имел честь сообщить вам, Советник, что Лорд Кадан свел охрану Дворца к абсолютному минимуму, до одной трети обычного контингента. Поступил он так для того, чтобы высвободить опытных солдат, составляющих Императорскую Гвардию, для обучения рекрутов и участия в войне. Получив просьбу о помощи, я снял остальных часовых и послал их на усмирение мятежа во Внешнем Городе.
— И кто же, позвольте спросить, был тот командир, просьбу которого вы так охотно бросились выполнять?
Лорд Ниниам беспомощно заморгал, он явно не ожидал подобного вопроса.
— Скажите, Лорд Ниниам, — повторил Лорд Шуль, — кто мог быть тот человек, на просьбу которого столь рьяно, не задавая вопросов, откликнулся член Имперского Совета? Принц Гранзер? Лорд Кадан?
Принц Гранзер заерзал в кресле, а Лорд Кадан сдвинул брови. Лорд Шуль, думал Принц, с завидным энтузиазмом пытается докопаться до истины. Однако было бы неплохо, если б он его хоть немного держал под контролем.
— Не знаю, — признался Ниниам. — Я не помню, чтобы гонец называл какие-нибудь имена.
— И вы сняли во Дворце всех часовых по просьбе посыльного?
— Но Императрица и её дети отсутствовали, а я ещё до этого получил сведения о бунте…
— Императрица вовсе не отсутствовала, — поправил его Шуль.
— Но мне сказали, что она покинула Дворец.
— Кто вам это сказал?
— М-м-м… гонец.
— Тот самый, что доставил вам сообщение от своего командира во Внешнем Городе?
— Насколько я помню — он, — застенчиво ответил Ниниам.
— Но почему вы решили, что первоначальное сообщение правда, а не лживое утверждение, призванное подкрепить просьбу гонца.
— Но я даже с Дворцовой площади слышал шум бунта! — запротестовал Ниниам. — И почему кто-то должен был врать о нем?
— Послушайте, Шуль, — пробормотал Лорд Сулибаи, — разве есть необходимость так третировать своего коллегу?
Принц Гранзер покосился на Сулибаи, затем снова обратил взор на Лорда Шуля.
Лорд, стоя рядом со своим креслом, неторопливо повернулся в сторону Сулибаи, сидевшего через три человека от него.
— Создается впечатление, — сказал он, — что некоторые коллеги, члены Совета, ещё не осознали всей чудовищности преступлений, совершаемых здесь, в самом сердце Империи Домдар.
— Я полностью осознаю их чудовищность, Шуль, — возразил Сулибаи. — Просто я не вижу смысла в допросе невиновных, которых заговорщикам удалось захватить врасплох.
— А почему вы так уверены, что Лорд Ниниам нисколько не виновен?! — заорал Лорд Шуль. — Откуда вам это известно? В заговоре, подобном этому…
— Перестаньте! — вмешался Лорд Дабос. — Ниниам — член Имперского Совета! Он потеряет ровно столько, сколько все мы, если мятежники погубят Империю. Неужели вы полагаете, что кто-то из нас может быть вовлечен в заговор?
— А почему бы и нет? — Шуль повернулся к Министру Содружества. — Согласен, ему есть что терять. Но не исключено, что он может столько же приобрести! Человек, который передаст в руки мятежников Императорский Дворец или даже всю столицу, может потребовать за это огромную цену. Почему вы так уверены, что мы сейчас не допрашиваем человека, мечтающего стать Императором Ниниамом Первым.
— Вторым, — вмешался Лорд Грауш. — Ниниам Первый жил в четвертом веке. Он был младшим сыном Бедераха Первого и правил примерно восемнадцать месяцев во время кампании на Островах Вируэт.
— Поправка принимается, — усмехнулся Шуль. — А не было ли в нашей Империи Сулибаи Первого?
Гранзер нахмурился — уж слишком свободно раздавал свои обвинения Лорд Шуль.
— О таком я не слышал, — сказал Грауш. — Это имя не относится к традиционным домдарским.
— О чем вы болтаете? — воскликнула Леди Далбиша, гневно ударив по столу своей тростью. — Мы собрались здесь с целью выяснить, кто совершил поджог, а не спорить о именах и происхождении и разбрасываться дурацкими обвинениями!
— Как вы смеете называть меня дураком, Далбиша?! — заорал Шуль. — Кто-то, устроив пожар, предал Империю!
— Кто возьмется это утверждать? — рассердилась Леди Далбиша. — Лично я вижу здесь чью-то хитрость, а вовсе не измену.
