Он вышел из дому, пытаясь прикинуть очередность задач. Сегодняшний день был до краев насыщен серьезными делами и встречами. Сначала визит в Воинскую школу и беседа со Скиндаром и Биккартом. Вряд ли она что-то даст, но попробовать он обязан. Потом ему предстояло навестить дом Унбога. Сам принц давно переехал в Глейпин, а в его резиденции на Цветочной улице заправлял мастер Кармарлок. В разговоре с глазу на глаз с ним Риордан рассчитывал понять, имеет ли отставной поединщик отношение к резне, что набирала обороты в криминальном мире Овергора. После Риордану надлежало предстать перед Накнийром и подробно изложить ход беседы до мельчайших деталей. А еще было нужно успеть посетить ювелирную мастерскую и купить для Парси какую-то ценную безделушку. Накнийр сказал: «Экземпляр для ее сундучка». У Парси придирчивый вкус, так что Риордану предстояло проявить всю свою фантазию. Ну, и вечером его ждала встреча с возлюбленной. От радостного предчувствия у Риордана на мгновение защемило сердце, а все тревоги куда-то отступили. Парси подарит ему эту ночь и, как и всегда, потом у него будет несколько дней кружится голова от одних только воспоминаний.
Над Овергором плыло синее пламя. Это значит, что на вышке Воинской школы уже зажгли факел. Сигнал, что сегодня произойдет нечто важное. Риордан вспомнил, как в первый день их пребывания в Школе кто-то из его земляков спросил Скиндара, начальника учебной части:
– А почему пламя синее?
– Потому что наш флаг синий, кретин! – ответил капрал, чем снял все дальнейшие расспросы.
Площадь перед Воинской школой с самого утра начала заполняться зеваками. На трибунах, окружавших центральный плац, тоже было полно народу. Стража не пропускала на территорию Школы посторонних, но для личного секретаря визира сделали исключение.
Стоило Риордану шагнуть за резные ворота, как с трибун донеслось:
– Глядите, Бесноватый явился!
– Никак зашел повидаться со своими?
– Эй, Риордан, Овергору будет не хватать тебя на Парапете Доблести!
Горожане еще не забыли его боевое прозвище, но теперь оно звучало не так, как прежде. Любая толпа – незрячая, ее любовь и ненависть слепы. В голосах горожан Риордан уловил оттенки недовольства. Как будто он сам исключил себя из Школы! Когда-то он был их надеждой, а теперь ему предстояло превратиться в дезертира с поля боя. Даже в случае, если Фоллс будет повержен, к Риордану не станут относиться лучше. А уж если Овергор снова потерпит поражение, то его заклеймят позором, словно он напрямую к этому причастен.
На центральном плацу в этот час было многолюдно. Персонал Школы готовился к торжественному построению. Скоро Биккарт огласит состав боевой десятки. Риордан видел много знакомых лиц, но его глаза были прикованы к трем поединщикам, что беседовали между собой чуть в стороне от парадного крыльца. Это были три его земляка. Три бывших деревенских паренька из Вейнринга, менее года назад волею судьбы заброшенные в столицу. Ядро его сообщества Прочный круг. Три верных товарища, которые вместе с ним поклялись стоять друг за друга до конца.
Они были заняты разговором и пока не заметили его приближения. Риордан шел к землякам и дивился, как же они изменились за последний год. Тиллиер был высоким и гибким, он обладал отменной реакцией, но ему не хватало выносливости. Теперь его фигура стала похожа на клинок шпаги Риордана – от нее веяло стальной крепостью. Коренастый крепыш Хоракт превратился в настоящего здоровяка. Его мощная грудь стала еще шире, плечи раздались. Наверняка боевой топор смотрелся легким перышком в его могучих руках.
Сильнее остальных преобразился здоровяк Дертин. Еще год назад он выглядел на фоне других курсантов настоящим гигантом, хотя в нем еще оставалось что-то от сельского увальня. Двигался тогда он по-юношески угловато. Теперь же Риордан увидел настоящего атлета, тренированную стать которого не могли скрыть просторные одежды. От него исходило ощущение непобедимой силы, злой энергии, готовой крушить все без разбора.
– Сладкой погибели, поединщики, – поприветствовал их Риордан.
– Привет, Арбитр, – отозвался Дертин.
Он назвал друга титулом их тайного общества, отдавая дань детским воспоминаниям.
– Здравствуй, Риордан, – улыбнулся Хоракт.
Друзья не поприветствовали его как равного и имели на это полное право. Риордан сошел с дороги, ведущей на Парапет Доблести, тогда как они сделали по ней новые уверенные шаги.
– Рад видеть четвертого человека в Овергоре. Так возвеличила тебя толпа. Говорят, ты настолько зазнался, что пинком открываешь дверь в кабинет визира, – Тиллиер, как обычно, был многословен. – А с виду все такой же щуплый. Привет, малыш Риордан.
– Зато вас просто не узнать, – не реагируя на подначки товарища, заметил Риордан. – Рад видеть, что настои доктора Пайрама действуют, как надо.
– О, да! Мы все на пике формы, – усмехнулся Тиллиер. – Не хочешь как-нибудь заглянуть и поработать с нами на плацу? Теперь, думаю, мы с тобой будем на равных. Тем более что тебе всегда трудно было против протазана.
