– Давай дадим Джеку немного отдохнуть, – предлагаю я, притягивая Кики к себе. – Ему нужен сон. А нам – хороший марш-бросок. Ну что, поехали?
Кики принимается ритмично отталкиваться ногами, поднимая брызги.
– Молодец, Кикс. – Я целую дочь в макушку. – Чем лучше постараемся, тем быстрее доберемся до острова.
Воодушевленная моей поддержкой, дочь изо всех сил молотит ногами и толкает перед собой матрас, и мы наконец-то продвигаемся вперед. А живот снова сдавливают спазмы. Я их игнорирую. Не сомневаюсь, вот-вот пойдет кровь, запах которой быстро разнесется по океану. То и дело я начинаю задыхаться, потому что ощущение мне слишком хорошо знакомо, и это уже не ложные схватки. Так начинаются роды.
Кажется, мы на полпути, когда Кики просится прилечь на матрасе рядом с Джеком. Дочь вымоталась и больше не может плыть, к тому же окружающая темнота ее пугает. Вот уже час мы в открытом океане. Волны становятся все выше по мере того, как усиливается ветер. Укрыться от его порывов негде: поблизости нет ни бухты, ни гавани, ни гор.
Ровно посередине между двумя островами всех захлестывает вихрь эмоций: крутые падения сменяются резкими подъемами – вверх-вниз, вверх-вниз, как на американских горках. Страх перед бескрайним океаном и жуткими созданиями, таящимися в его глубинах. Тревога из-за выстрела. Паника, стоит кому-то из нас что-то увидеть, услышать, почувствовать. Что это? Акулий плавник? Нет здесь никаких акул. А там? Показалось: всего лишь моя нога. Кажется, я только что слышала всплеск. Никого там нет, просто волны шумят.
Наконец эмоции стихают, и на смену адреналину приходит истощение. Мои слова поддержки – единственное, что придает нам сил, заставляет не опускать руки и двигаться вперед. Но и от них нет почти никакого толка.
Кики устала, и это тоже меня пугает. Но я не виню дочь: ее ножки еще слишком малы, чтобы преодолевать такие дистанции. Время от времени я велю ей сделать передышку и просто повисеть, держась за борт.
На меня тоже наваливается усталость. Джек, проснувшись, предлагает опереться торсом о матрас, чтобы было легче отталкиваться. Но если я случайно задену Купера и тот свалится в воду, обратно мне его не затащить. Теперь и на меня накатывает волна паники. Я тоже думаю об акулах. Боюсь, что скоро они нас настигнут, почуяв запах моей крови или ощутив вибрации от толчков и всплесков.
Усилием воли выкинув из головы эти тревожные мысли, я продолжаю рассекать воду, то выбрасывая ноги прямо, то раскидывая в разные стороны, по-лягушачьи. Надо сосредоточиться на том, что будет, когда мы доплывем. Чашка горячего чая, миска соленых чипсов, уютная постель с белоснежным бельем, пушистый халат. Тапочки, вымытые под горячим душем волосы, увлажняющий крем на сморщенной коже рук. Бальзам для губ. Расческа. Врач. Мне нужен врач. Живот снова напрягается, каменеет, оттягивает поясницу. На сей раз мне не удается сдержать стон.
– Что с тобой, мамочка? – спрашивает Кики.
– Ребенок толкается, только и всего, – отвечаю я. – Плывем дальше. Осталось совсем чуть-чуть.
Кики устало роняет голову на матрас, и пластик скрипит. Я советую дочери передохнуть. Купер затих – наверное, провалился в сон. Джек лежит неподвижно, сцепив пальцы в замок на груди. Ему тоже нужен врач. Меня беспокоит возможное внутреннее кровотечение.
Ночь тиха и спокойна, в отличие от нас. Тишину нарушают только всплески воды. Странные ощущения: холодно, но бросает в жар, почти лихорадит. Соль больно обжигает кожу, и мне до смерти надоело, что морская вода то и дело затекает в рот. Кончики пальцев сморщились, как чернослив, кожа начинает отслаиваться.
Сити наконец успокоилась и перестала плакать. Машинально отталкивается ногами, пустой взгляд устремлен вдаль. Так даже лучше. Двигаться вперед, не думая о том, что внизу. Марьям то засыпает, то просыпается от резких толчков. Крепко прижимает к себе Акмаля. Слава богу, что малыш спит. Очнувшись, он наверняка попытается сесть, и как нам тогда его удержать?
– Я больше не могу, – говорит Кики, уткнувшись щекой в матрас.
– Давай, Кикс.
– Не могу. Меня тошнит.
– Меня тоже, – наконец открывает рот Купер, не издавший ни звука за последний час.
– Наверное, укачало. – Я снимаю со спины рюкзак, кладу Куперу в ноги и достаю бутылку с питьевой водой, которая уже наполовину пуста. Затем вынимаю яблоки. Одно протягиваю Сити, второе оставляю нам. Малайка улыбается и с жадностью грызет фрукт. Перед носом проносится манящий, сладкий, свежий аромат. Кожура пропиталась солью, но мякоть придаст им сил.
