Теперь, когда до острова осталось всего ничего, когда дельфин решил составить нам компанию, а ветер приносит чудесные ароматы жареных морепродуктов и ванильных свечей, я улыбаюсь и вспоминаю Ариэллу.
Мы справились. Я сделала это. Сделала ради нее.
Как странно вновь ощутить под ногами песок. Есть в этом что-то не только сюрреалистичное, но и волнующее. Я затаскиваю матрас с Джеком на пологий пляж, а Кики и Купер вылезают из воды и валятся на песок. Волны лижут им ноги. Марьям помогает Сити вытащить второй матрас на берег. Подруги обнимаются и плачут. Убедившись, что Джеку ничего не угрожает, я тоже не сдерживаю слез. Ковыляю на негнущихся ногах к полосе сухого песка, бессильно падаю на колени, зачерпываю его ладонями и сжимаю в кулаках.
А потом я заваливаюсь на бок и рыдаю. Мне вторят Кики и Купер – плачут, закрыв лица руками. Не сразу удается открыть глаза и подозвать к себе детей. Я так измотана, что трудно даже дышать, не то что говорить. Кики тоже еле шевелится, но все равно подползает ко мне вместе с братом, превозмогая усталость. Дети падают рядом, разметав волосы по песку.
Я вновь и вновь целую их головы, много-много раз, уставившись на звезды и россыпь гирлянд, развешанных над берегом. Лучшее чувство на свете – снова ощутить спиной твердую поверхность земли. К соленой воде примешиваются слезы.
Наконец я заставляю себя приподняться и ползу к Джеку. По щекам у него тоже катятся слезы. Я крепко обнимаю любимого и плачу, уткнувшись в его лицо, а он говорит, что гордится мной.
– Ну ты даешь, – улыбается он. – Такая сильная.
Ребенок в животе больно толкается. И тут у нас за спиной раздается голос:
– О боже! Что с вами?
Это говорит женщина, которая вместе с супругом останавливается рядом с нами.
А я даже не могу ответить. Сижу и плачу, смотрю на них и не верю своим глазам. Обессиленные Кики и Купер лежат, свернувшись калачиками на песке. Марьям и Сити обнимаются, в ногах у них устроился малыш Акмаль.
Нас нашла элегантно одетая семейная пара. Она на каблуках, волосы уложены феном, на ногтях блестит серебристый лак. Ее супруг в смокинге. Похоже, у них только что был романтический ужин.
– Помогите, – наконец выдавливаю я. – Умоляю.
Мужчина бросается за помощью, а его жена, симпатичная блондинка, пахнущая дорогими духами, кивает и, разувшись, ступает босыми ногами на песок. Затем протягивает мне руки, и я беру их в свои.
Теплый ветерок приносит терпкий аромат франжипани[17], прекрасно сочетающийся с ее парфюмом. Сквозь пальмы чуть слышно мурлычет тропическая мелодия. Веселый смех туристов успокаивает нервы. Все точно так, как я себе представляла. Курортный островок, спокойный и безопасный.
Дни, часы, времена года – все смешалось в одну бесполезную абстрактную единицу времени. Прошлое исчезло, осталось лишь настоящее. Жар шершавой ткани под поясницей, запах антисептика для рук, непрерывные гудки автомобилей, потрескавшиеся губы, покрытые каким-то скользким веществом, кофе в пластиковых стаканчиках, режущая боль в запястье, ощущение тяжести в животе.
Два незнакомых женских голоса что-то бормочут. Один из них говорит: «Она проснулась». Кому он принадлежит? Ариэлле? Кики? Марьям?
Дыхание с запахом перечной мяты зависает у меня над носом, и нежные губы целуют меня в лоб. Матрас скрипит и распрямляется. Груди покалывает.
– Эмма, – зовет первый голос.
– Мамочка, – подхватывает второй.
– Дорогая, – щекочет брови третий.
Я приоткрываю глаза и тотчас снова их закрываю, ослепленная яркой вспышкой света. Но даже из-под прикрытых век успеваю увидеть всех, кто собрался в моей палате: Кики, Купера, Джека и стоящих в ногах постели мужчину и женщину, которых не узнаю. Я так измотана, что могла бы проспать целую вечность. Я в больнице, укрыта накрахмаленными простынями, которые источают запах антисептического стирального порошка. Проведя пальцем по животу, ощущаю плотную массу внутри. Он не родился. Еще не родился.
Открываю глаза, и зрение фокусируется, а взгляд скользит по лицам. Кики, Купер, Джек, два незнакомца.
– Ребенок?
Джек здесь. Весь в синяках, измученный, но все-таки рядом со мной. Улыбаясь, берет меня за руку, из которой торчит игла. Кожа у него серая, землистая, а лицо искажает гримаса боли.
Малыш не пострадал, – успокаивает Джек. – Слышишь, как бьется сердечко? Точь-в-точь как у его мамы.
