Ариэлла идет по тропинке через наш сад. Сегодня на ней модные кроссовки и пальто с меховой опушкой на капюшоне. Мы пьем горячий чай, и дыхание вырывается у нас изо рта облачками пара. Солнце еще не рассеяло утреннюю мглу.
Трудно непринужденно общаться и тем более открыться, когда в спину дышит специально нанятый конвоир. Он не отстает от нас ни на шаг, то и дело многозначительно покашливая. Как если бы муженек подруги решил ни с того ни с сего заявиться на девичник. Приходится тщательно следить за тем, что говоришь и как себя ведешь. Присутствие стража неуместно и навязчиво, оно раздражает даже больше, чем поведение хама, который подслушивает чужой разговор в кафе или лезет без очереди в супермаркете. Не представляю, как Ариэлла его терпит. Меня так и подмывает резко остановиться, чтобы этот тип в меня врезался. Или «случайно» пролить ему на грудь обжигающий чай.
А вот моей соседке, кажется, все равно. По пути она непринужденно болтает со мной о реке, сегодняшнем утре и царящей вокруг тишине. Почему она передумала и согласилась встретиться? Неужели из-за моей последней записки, из-за моих искренних теплых чувств и готовности помочь?
Даже сейчас, работая с сотнями клиентов каждый год, я понимаю, что никогда не встречала такого осторожного и скрытного человека, способного без труда подстроиться под окружающих. В мгновение ока соседка превращается из рыдающей одиночки в жизнерадостную хохотушку.
Ариэлле точно не помешало бы прийти ко мне на прием.
– Может, заглянешь в наш оздоровительный центр? Потренируем дыхание. Научу тебя технике рэйки[10], медитации…
– Мне это не нужно.
Я делаю глоток чая и прячу руку в карман.
– Мне показалось, что в пятницу вечером ты была очень расстроена, – шепчу я, глядя перед собой. Над нами, словно защитный мост, раскинулись мраморные деревья залива Мортон, а воздух наполнен пряным ароматом ягод, разбросанных по тропинке. Лишь бы охранник не услышал.
– Вовсе нет. Почему? – тихо спрашивает Ариэлла.
Но ее выдает тон: натянутый, фальшивый, из серии «я в полном порядке». Он-то меня и беспокоит. Именно таким голосом обычно говорят женщины, которые подвергаются жестокому обращению и контролю со стороны мужей, но продолжают делать вид, будто всем довольны.
Я улыбаюсь.
– Ты можешь мне открыться.
Она изображает беспечность.
– Но у меня и правда все хорошо.
– Вы пытаетесь зачать ребенка?
Ты хотела о чем-то мне рассказать, – уклоняется она от моего вопроса.
– Да, хотела. Я беременна.
Ариэлла замирает, а потом расплывается в искренней улыбке. Однако не бросается обнимать меня, не целует в щеку.
– В самом деле? Потрясающе!
– А ты по-прежнему хочешь завести детей?
Соседка пожимает плечами и продолжает идти в прежнем темпе, хотя мои шаги становятся резче, быстрее. Я снова отпиваю чаю, обжигая себе язык.
Честно говоря, не знаю. Пока в раздумьях.
С этими словами Ариэлла меняет тему и заводит разговор о цене на брокколи, об огороде и заправке из авокадо, которую приготовила на днях. Все ясно. Мы снова обсуждаем всякую чепуху, вместо того чтобы докопаться до сути ее проблем. А ведь я дала ей возможность сказать правду и получить поддержку.
– Боже, ну и холод, – замечаю я и, обхватив ладонями термос, смотрю вдаль, на яхты, неподвижно стоящие на воде, словно они вмерзли в лед. Вода кажется такой спокойной, такой безмятежной, что даже хочется бросить в нее камень, чтобы увидеть рябь.
Ариэлла умолкает, я тоже. Разговор возобновляется только в тот момент, когда мы подходим к группе людей, раскладывающих коврики для йоги на лужайке. Соседка говорит, что тоже не прочь попробовать. Значит, теперь мы обсуждаем йогу? Пусть так. Я соглашаюсь, что попробовать стоит. Она подходит к тренеру и с подчеркнутой вежливостью просит у него визитку.
Меня не оставляет желание выяснить хоть что-нибудь. Чем она была расстроена в тот вечер? Почему продолжает скрывать от меня правду?
Ариэлла спускается с холма и протягивает мне визитку, из-под которой выглядывает белый листочек бумаги. Очередная записка. Поджав губы, я искоса смотрю на охранника, пинающего ягоду мраморного дерева туфлей.
– По-моему, это очень интересно, – говорит Ариэлла с воодушевлением.
– Еще бы. – Я киваю. Улыбаюсь. Теперь все ясно. – Попробуем вместе.
Громко вздохнув, Ариэлла идет вперед. Я сую визитку и записку в карман и потягиваю чай. Вот так мы и будем себя вести. Охранник ходит за нами по пятам, ну и пусть: мы будем общаться за спиной у этого ублюдка. Сейчас мы вновь притворяемся, будто говорим о жизни. Но сигнал очевиден: Ариэлла наконец-то распахивает передо мной дверь.
Скотт сидит за штурвалом, управляя «Леди Удачей». Я поднимаюсь на мостик. Легкая музыка перекрывает шум мотора, и на мгновение мне даже кажется, что шкипер задремал, до того пристально тот уставился в черную движущуюся картинку на мониторе. Сначала я хотела спросить, почему мы не пришвартуемся где-нибудь на ночь, но, прочитав новости, уже знаю ответ на свой вопрос.
