– Само собой, – киваю я. – Давайте досмотрим мультик. Осталось всего десять минут. А потом ляжем спать и представим, что мы в кресле-качалке.
Купер грызет ноготь, Кики поглядывает в окна. Наружные лампочки освещают косой проливной дождь. Я стараюсь отвлечь детей, но это непросто. Волны глухо бьются о борт, в животе крутит. Боже, мне действительно худо, но нельзя пугать детей. Со стены что-то падает – наверное, картина или какое-то украшение. Раздается громкий хруст. Кики взвизгивает.
– Тише, тише, все хорошо. – Я крепко сжимаю ее плечики. – Оставайся с братом, а я пока приберу.
На самом деле я вовсе не собираюсь наводить порядок, а хочу выяснить, каким образом Скотт и Чарльз планируют вытащить нас из задницы, в которой мы оказались по их вине. Ведь ни один здравомыслящий человек не вывел бы судно, пусть даже большое и прочное, в открытое море в такую погоду.
– Заберитесь на диван и сидите смирно, – говорю я детям. – Схожу за папой.
Кики и Купер послушно ползут на диван. С каждым ударом воды о борт яхта содрогается, а изображение в телевизоре моргает и застывает. Я улыбаюсь детям, с трудом поднимаюсь и начинаю осторожно двигаться к ведущей на мостик лестнице, держась за прибитую к полу мебель, цепляясь за поручни и обеденный стол, чтобы не упасть. На лестнице каждая ступенька дается с трудом, и меня то и дело впечатывает в стену. В конце концов я добираюсь до мужчин, которые, кажется, напряжены не меньше меня.
– Дело плохо, – говорю я им, заставляя обоих обернуться. Здесь, на мостике, буря предстает передо мной во всей своей яростной красоте. Волны гораздо выше человеческого роста. Нос корабля постоянно уходит под воду. Меня трясет. – Давайте развернемся и возьмем курс на сушу.
– Не учи ученого, – отмахивается Чарльз.
– Но дети жутко напуганы.
– Так успокой их.
– Я пытаюсь…
– Пусть наденут спасательные жилеты, – говорит мне Скотт.
– Что? – хмурюсь я. – Неужели все настолько плохо?
Чарльз поджимает губы. Их молчание красноречивее слов. Значит, я права: хорошего ждать не приходится. Я вижу это по лучам прожекторов, озаряющим черные бушующие волны. По зеленоватому сиянию от пульта управления на нахмуренном лбу Скотта. Яхта стонет и скрипит. Мы в большой опасности. А мужу плевать. Если срочно не найдем укрытие, нам конец.
Чарльз, подумай о детях. Давай позвоним в береговую охрану.
Муж поворачивается и тычет пальцем прямо мне в лицо.
– Скотт – лучший шкипер из всех, кого я знаю. Слушайся его и делай все, что он говорит. Иди одень детей в спасательные жилеты.
– Мы что, вот-вот перевернемся? – спрашиваю я.
Вопросу они явно не рады, но вынуждены ответить. Скотт качает головой:
– Нет. Попытаемся прорваться сквозь бурю.
Не уверена, что нам это под силу. Чарльз и Скотт, кажется, тоже сомневаются. Если мы немедленно не развернемся и не воспользуемся рацией, чтобы связаться с береговой охраной, помогут нам разве что спасательные жилеты.
И тут, совершенно неожиданно, как удар волны о борт яхты, до меня доходит: мы в смертельной опасности, и Чарльз тоже это понимает. Но твердо стоит на своем и не намерен просить о помощи. Это означает только одно: угроза со стороны Матео и то, от чего мы бежим, гораздо хуже.
Трейси живет в двухкомнатной квартире с соседкой, которая одевается в стиле шестидесятых и курит ментоловые сигареты. Их жилище пропитано мощной смесью ароматов масла пачули, имбиря и табака с грубоватой эстетикой вязаных покрывал, коричневых кресел и пробкового пола. Соседку Трейси зовут Минди, и мою подругу она сегодня не видела. Она уверяет меня, что это вполне в духе Трейси: пропадать сутками, ночуя у друзей. Но о Матео Минди не слышала.
– Я пыталась ей позвонить, – говорю я, поглядывая на мобильный. И это правда. Ее номер я набирала раз десять, если не больше. На часах пятнадцать минут второго, а Трейси до сих пор не ответила. Я уже подумываю обратиться в полицию, но Минди лишь пожимает плечами и предлагает мне кофе.
Отрицательно качаю головой: хватит с меня кофе на сегодня. Я и так выпила пять чашек и всю ночь не сомкнула глаз. Голова гудит.
– Если у нее обычное похмелье, что мешает ей ответить на мой звонок?
Минди наливает черный кофе в кружку со сколом.
– Трейси есть Трейси.
Конечно, для меня не секрет, что подруга ведет довольно распутный образ жизни. Днем она обучает йоге и читает по картам Tapo, а в свободное от работы время подыскивает себе любовника, меняя партнеров как перчатки. И все же я не понимаю, почему она не выходит на связь. Что Матео с ней сделал? Или она пошла к нему по доброй воле?
– Можете попросить ее позвонить мне, как только вернется? – говорю я, словно речь идет о нерадивом подростке, который еще не научился отвечать за свои поступки.
– Конечно. – Минди слегка наклоняет кофейник. – Кофе?
