Дочь не представляет, что продемонстрировала всему миру. Судя по видеозаписи, Кики даже не поняла, что в тот момент, когда она нагнулась за тиарой, за спиной у нее произошло убийство. Сняв ролик, Кики сразу загрузила его в Сеть. Ролик, изменивший всю нашу жизнь. В нормальной ситуации ее слова меня, конечно, встревожили бы, но сейчас я пропускаю их мимо ушей, увидев, как из «Барка» выходит молодая женщина, неся в руках корзину с грязной одеждой. Это наши вещи, которые я сложила у двери, намереваясь постирать. Я выпускаю Кики и выпрямляюсь.
– Извините, – громко говорю я, направляясь к незнакомке и совершенно забыв о порезе. Морщась от боли, приподнимаю стопу и хромаю. Она поднимает взгляд. Похоже, мое присутствие ничуть ее не смущает. – Это наша одежда. Я собиралась ее постирать…
Женщина, отмахнувшись, отвечает строгим, грубоватым тоном, словно отчитывает меня. Говорит она не по-английски. Показывает на корзину для грязного белья, а потом себе за спину. Хочет сказать, что занимается тут стиркой? Вид у нее, мягко говоря, неопрятный. С костлявых плеч свисает выцветшее платье в горошек, наверняка купленное за бесценок на распродаже. Верхняя губа распухла и покрыта засохшей кровью. Босая, волосы распущены. Кто она? Что с ней случилось? Она вызывает в памяти образы двух стриптизерш, которых я встретила в уборной в клубе Матео. Столь же молода и миниатюрна, весьма привлекательна, но до чего же грустные у нее глаза…
– Эмма. – Я хлопаю себя по груди и протягиваю ей руки. – А вы?
Женщина поджимает губы и качает головой.
– Нет, – отвечает она и идет прочь.
– Подождите! – кричу я, следуя за ней. – Вы говорите по-английски?
– Нет, – отмахивается она, не оборачиваясь.
– Как вас зовут?
Женщина упорно меня игнорирует, а мне хочется схватить ее, как-нибудь привлечь внимание. Я невероятно устала от повернутых спин, постоянной недосказанности. От неискренности, от того, что рядом нет Джека и теплой, уютной постели. Заметив, что фигурой незнакомка очень похожа на Ариэллу, я неожиданно осознаю, что истосковалась по женской компании. Все это время меня окружают одни мужчины и дети. Но сейчас мне нужна только эта женщина.
– Вы ведь меня понимаете, – сдавленно говорю я, закипая от гнева, и тяжело ступаю вслед за незнакомкой по дорожке, не замечая ни боли в ступне, ни жары. – Меня зовут Эмма. А вас? Как называется тот маленький остров? У вас есть телефон?
Женщина резко разворачивается и в последний раз произносит окончательное и бесповоротное «нет». Ее голос прорезает воздух, эхом отскакивая от пальм. Она продолжает идти вперед, прижимая к бедру корзину. Как только она скроется из виду, мы с детьми отправимся за ней. Ведь сейчас она – наша единственная надежда на спасение.
Доковыляв до навеса, я зову Кики и Купера и велю им следовать за мной. Нельзя оставлять детей одних – как минимум пока не вернется Чарльз. Если, конечно, он вообще уехал. Во рту покраснела и набухла язвочка: никак не заставлю себя перестать прикусывать щеку и водить по ней языком. Неужели муж нас бросил? Я на мгновение замираю, уперев руки в бедра, и вглядываюсь в бушующие волны. Лодки на горизонте не видно, только остров. Если закрыть глаза и напрячь слух, услышу ли я музыку и голоса, принесенные ветром? Опускаю веки, прислушиваюсь. Если получится, надеюсь, остров перестанет казаться мне таким далеким. Тщетно. Слышно только, как вода мягко гладит песок, Кики напевает себе под нос, а Купер волочит палку по берегу. Я открываю глаза, раздосадованная поражением, и прикусываю язык.
– Куда мы идем? – Купер рисует палкой крестик на мокром песке.
– Тише. Не шумите. Мы идем за той женщиной.
– Зачем? – подбоченившись, спрашивает Кики. Судя по выражению ее лица, она прекрасно понимает, что я все время им лгу, и ей до смерти это надоело.
– Кики, обязательно задавать вопросы каждый раз, когда я о чем-то прошу? Просто слушайся маму, хорошо?
Она закатывает глаза и следует за мной, скрестив руки на груди. Нарочно идет медленно, еле волоча ноги. Купер бросает палку и бежит рядом, сжав мою руку своей маленькой теплой ладошкой. Мы поворачиваем за угол, он нагибается, поднимает с земли кокос и швыряет его в пальму. Тот с глухим стуком отскакивает от ствола и падает.
– Я же велела не шуметь.
Сын пожимает плечами и послушно семенит за мной.
Нам еще не доводилось ходить по этой тропинке. Такие можно найти где угодно, в любом романтическом уголке Барьерного рифа. Я представляю, как мы с Джеком, отужинав в роскошном ресторане, неспешно идем по дорожке, держась за руки, в нашу уютную квартиру-студию с видом на пляж.
Встряхиваю головой: не время мечтать. Этот кошмар реален, и я должна встретиться с ним лицом к лицу, а не предаваться грезам.
