Я резко разворачиваюсь. Из комнаты, расположенной сразу за кухней, выходит рыжий. Очков на нем нет. Я смотрю в его красные, налитые кровью глаза. Все ясно: он под кайфом. Тело дрожит и дергается, губы то растягиваются, то сжимаются, нос шумно втягивает воздух. Значит, Чарльз оставил нас с ним. Напрасно я сунулась в мужнину берлогу.
– Простите, я просто искала…
Чарльз говорил, что ты красотка. Да, ножки у тебя ничего. – Он указывает на пятна крови у меня за спиной: – Но ты мне весь пол заляпала.
Я пячусь.
– Я все почищу.
Рыжий внезапно делает три большущих шага в мою сторону и кладет руку мне на живот. Я замираю. Из радиоприемника доносится вялый и протяжный, как у подыхающего кота, голос кантри-певца. Такого я от рыжего совсем не ожидала. Что же делать? Действовать надо быстро. Он под кайфом и крайне опасен. Слова, наколотые у него на руке, кажутся трехмерными, обретают объем.
– Люблю беременных.
Я облизываю верхнюю губу, чувствуя вкус соли, и отступаю на полшага. Рыжий не следует за мной, позволяя создать дистанцию. Опустив руку, смотрит на меня. Нетрудно догадаться по его гаденькой ухмылке, чего он от меня хочет. Голова склонена набок, а под расстегнутой гавайской рубашкой виднеются рыжие волоски на груди. Нож. Здесь должен быть нож. Или какой-то тяжелый предмет, которым я воспользуюсь, если придется защищаться. И тут я вспоминаю о Кики и Купе. Они по-прежнему на пляже. Совсем одни.
Я опускаюсь на колени и дрожащими руками оттираю кровь юбкой. Рыжий наблюдает за мной и тяжело сопит. Четыре пятна. Живот такой большой… Где же Чарльз? В кои-то веки мне его не хватает. Даже после всего, что произошло между нами, муж вряд ли позволил бы этим мразям до меня дотрагиваться, заигрывать, пытаться соблазнить.
Поднимаясь, я стараюсь не смотреть в глаза рыжему, который стоит прямо передо мной. Поворачиваюсь к нему спиной и ковыляю к раздвижной двери, готовая к тому, что в любую минуту он накинется на меня сзади, схватит и потащит обратно.
Прихрамывая, я спускаюсь с настила и подхожу к «Барку». Кики и Купер исчезли. Окидываю взглядом пляж, горные водоемы и пальмы, напрягаю слух. Детей не слышно. А вдруг их забрал Уоллес или очередной подозрительный незнакомец? Страшно даже представить, на что способны эти люди. Особенно после того, как рыжий позволил себе лапать меня. Я по-прежнему ощущаю отпечаток его ладони на животе. Хочу принять душ, чтобы от него отмыться. Даже странно, что он отпустил меня. Наверное, знает, что Чарльз вернется. Ногу прорезает жгучая боль. Надо ее забинтовать и обуться, чтобы рана не загноилась. Но дети… Сперва я должна убедиться, что им ничего не угрожает. Я зову их и семеню по пляжу, стараясь не наступать на больную ступню.
– Кики! Купер! – кричу я.
Из-под навеса доносится голос дочери: «Мы здесь!» Я с облегчением опускаю плечи и замедляю шаг. Слава богу! Каждый день, каждая минута на этом острове полны тревожного ожидания. Стресс и адреналин обязательно скажутся на будущем ребенке. Я в этом уверена. То же случается с беременными, пережившими войны и катастрофы. Ничто не проходит бесследно, ребенок всё чувствует. И это ужасно.
Между тяжелыми грудями струится пот, и я просовываю туда палец, чтобы его вытереть. Даже после всего, что случилось в последнее время, я бы предпочла, чтобы Чарльз был сейчас с нами. Его прихвостни помешаны на наркотиках, одержимы властью и чувством собственного превосходства. Должно же среди них быть хотя бы одно знакомое лицо. Знаю, мужу на меня плевать, но дети, как мне кажется, ему по-прежнему небезразличны.
– Где папа? – спрашивает Кики. Они с Купом сидят лицом к воде, и мне хочется укутать их детским одеялом и увезти подальше отсюда.
– Идите ко мне, – говорю я, раскинув руки, готовая к тому, что сейчас мне в лицо полетит песок, а живот заноет от крепких объятий. Дети мгновенно вскакивают, подбегают и прижимаются ко мне. – Папа уехал на рыбалку, – отвечаю я дочери.
– Почему мы здесь, мам? – спрашивает Кики, глядя на меня снизу вверх. Ее носик усыпан бледными веснушками. Если бы она только знала… Последний видеоролик на ее «ютуб»-канале наверняка стал вирусным. Полиция просматривает его и изучает человека в балаклаве, его фигуру, походку, любые отличительные черты, которые помогут установить личность подозреваемого. Я пытаюсь вспомнить внешность стрелка. Под маской был Чарльз или нет? А если все-таки он, зачем ему убивать Ариэллу?
– Мы едем к моей…
– Я тебе не верю, – тихо и бесстрастно произносит дочь. Купер поочередно смотрит на нас и ждет моего ответа. Я испускаю тихий вздох, надеясь, что дети его не услышали.
– И напрасно. – Я игриво покачиваю детей из стороны в сторону. – Скоро вернется папа, и мы пообедаем. А потом поплещемся в бассейне, да?
Но Кики не улыбается – чего не скажешь о Купере, который легко утешается и радостно подскакивает. Кики теребит мне волосы, потом смотрит прямо в глаза.
– Что-то случилось. Ты нам не говоришь, но я знаю.
