Есть что-то зловещее во взгляде Уоллеса, которым он смотрит на нас, на мою дочь, на меня. Да еще этот странный тип с рыжими волосами, зализанными с высокого лба на затылок. На нем гавайская рубашка и старомодные солнцезащитные очки, каких я не видела с восьмидесятых. Глаза от меня скрыты, а я предпочитаю судить о новых знакомых именно по глазам. Но он не снимает очки, не здоровается и молча направляется к другому зданию, стоящему в дальнем конце бассейна. Уоллес следует за ним. Эти двое кажутся мне страшнее телохранителей Матео.
Куп прыгает в бассейн, прижав колени к груди. Брызги разлетаются во все стороны и падают мне на ноги. Кики заходит в воду осторожно, а Купер выныривает и плывет к надувному пончику. Ну прямо картинка с открытки. Счастливая семья в тропическом раю.
Снова представляю Джека, ласково обнимающего меня за плечи. Затем медленно выдыхаю. Я словно часовой на посту, готовый в любую минуту дать отпор неприятелю. Вот только в роли врага выступает мой муж, стоящий у меня за спиной. Мне не хватает духу спросить его, почему мы приехали сюда, сколько здесь пробудем и что он планирует делать дальше. Как будто я вросла в нагревшийся бетон, обжигающий стопы. Покусываю нижнюю губу и жду, что муж со мной заговорит, проинструктирует, скажет хоть что-то. Но слышу лишь шорох его туфель. Не проронив ни слова, Чарльз уходит к остальным мужчинам и вновь оставляет меня одну.
Порядочными этих людей не назовешь. Я таким не доверяю. Руки рыжего покрыты татуировками. Когда мне удается их рассмотреть, я понимаю, что он за человек. И дело вовсе не в самих наколках, а в том, что они изображают. Пистолеты, ножи, капли крови. Голые женщины с чересчур большими грудями и раздвинутыми ногами. Слова вроде «убийство», написанные на латыни.
Я говорю Кики и Купу, что нам пора, укутываю их бледные чистые тела шалью и предлагаю искупаться в море, если там безопасно. Хочу уйти и никогда сюда не возвращаться. Хочу Джека. Хочу домой.
Стоит такая влажность, что трудно дышать. Нога Кики давит мне на бедро, а в лицо уткнулась ладошка Купера. Потная кожа детей неприятно липнет к моей. Жара проникает в каждую клеточку тела. Я понимаю, что мне не заснуть в этой постели, зажатой между детьми, с пульсирующей в висках болью. С собой нет ни обезболивающих, ни пластыря, ни зубной пасты, ни расчески. Ребенок родится меньше чем через четыре месяца, он не станет никого ждать. Но я не могу об этом думать, поскольку к тому времени, как малыш появится на свет, я буду далеко отсюда. Джек нас обязательно найдет. Или мама. Или полиция.
На «Леди Удаче» у нас было все. Теперь у меня есть только дети. В воздухе пахнет дождем. Вот бы он поскорее обрушился на этот остров и смыл все мои тревоги.
Страшно хочется пить. Высвободившись, я отодвигаюсь от моих малюток и с трудом поднимаюсь с матраса. Окно я оставила открытым в надежде на легкий ветерок с океана. Где-то вдали, за курортным островом, тучи прорезает молния. Увы, она слишком далеко, чтобы вызвать гром. Когда же наконец разразится буря?
Я сканирую взглядом территорию в ожидании хоть какого-то намека на движение. Уоллес? Рыжий? Кто за нами следит? Мы с Ариэллой словно поменялись ролями. Каждый мой шаг, каждый звук теперь под контролем. На часах половина одиннадцатого. Значит, я пролежала в кровати около часа. Кики и Купер весь вечер играли на пляже, собирали ракушки, осколки кораллового рифа, старые канаты и камешки с необычными рисунками. Я приготовила им по сэндвичу и добавила немного овощей, чуть не поранив палец, пока нарезала морковь дешевым ножом для масла.
В доме есть только кассетный видеомагнитофон. Лучше, чем ничего. Но новости мне недоступны, а значит, выяснить, что о нас говорят в прессе, я не смогу. В остальном «Барк» довольно уныл и представляет собой старую, засыпанную песком лачугу, в которой, судя по всему, никто не живет уже несколько месяцев, если не лет. На кухне – самые простые принадлежности, всего две тарелки, два стакана и кофейная кружка. Три вилки, два ножа для хлеба и одна ложка. Напротив телевизора стоит старенький, потрепанный диванчик, выцветший от влажности и плесени, а обеденного стола и вовсе нет. Думаю, Кики уже догадалась, что никакой больной подруги не существует. Обстановка определенно на это указывает. Но я упорно стою на своем и продолжаю ей лгать: «Все в порядке, мы еще не добрались, скоро поедем на остров получше». Не хочу, чтобы моя дочь жила в особняке с Чарльзом и его прихвостнями. Пусть лучше остается со мной.
