Она говорила все вслух, надеясь, что та сможет услышать ее, если не ушами, то мыслями и чувствами. Поймает движение губ. Заметит изменившийся взгляд.
И все поймет.
Узнает ее.
Может, в самой глубине своего угасающего сознания, Бабушка все еще ее помнит. Помнит свою родную дочь.
И помнит саму себя.
Когда Мама сдвинула одеяло в сторону, Бабушка уставилась на нее испуганным взглядом. Словно беспомощный ребенок, который никак не может за себя постоять. Не может защитить себя. Не может возразить. И боится своего неотвратимого и неизвестного будущего.
– Не бойся. Я с тобой, милая. Я с тобой, мамочка.
Мама поцеловала Бабушку в лоб и погладила по щеке.
– Давай я помогу тебе. Надо помыться.
Она сняла с нее куртку и закатала рукава кофты. Кошка, заметив шевеления, выскользнула из-под одеяла, ловко обошла свечки и скрылась под лестницей.
– Ах! Она всегда с тобой, да? Вы теперь вдвоем все время? Какие молодцы.
Мама смочила полотенце в теплой воде, выжила его и начала бережно протирать кожу рук, начиная с ладоней.
Начала она с пальцев. Протерла их с каждой стороны. Межпальцевые промежутки. Все фаланги. Ладони с двух сторон. Потом, смачивая и выжимая полотенце, поднималась выше. К локтю. Потом к плечу.
– Вот так, моя хорошая. Вот так. Сейчас будешь чистенькой. Я тебя вытру. Одену. Укрою. И ты дальше будешь спать. Хорошо?
Мама даже не ощутила слез на щеках. Она поняла, что плачет, когда Бабушка потянула дрожащую руку к ней и вытерла слезинку кончиком указательного пальца.
– Ох, прости!
Мама вытерла слезы ладонью.
– Мне не хватает тебя, мама.
«Говорю так, словно ее уже нет»
– Ты же всегда была рядом. Помогала мне. Всегда знала, что сказать и как меня успокоить. Ты ведь это и делала, да? Успокаивала меня. И прерывала мою тревогу. Ты всегда была для меня оплотом того спокойствия, принимавшего взвешенные мудрые решения, на которые я никогда не была способна. Вечно действовала на эмоциях. Импульсивно. Я знаю. А ты умела привести меня в чувства. Подсказать. Помочь. И за детьми ты следила. Они тебя слушались. Меня тоже, конечно. Но тебе даже перечить не смели. Авторитет. Они это видели в тебе, чувствовали. Ты была той бабушкой, которую они уважали. И он… он тоже тебя всегда уважал. И спас.
Мама почувствовала, как слезы начинают ее душить. В горле защемило. Она прижала тыльной стороной ладонью нос и шмыгнула, сдерживая плачь.
Ее нижняя челюсть слегка тряслась.
– Я столько всего от тебя скрывала. А ты знала, да? Ты всегда все знала, верно? Просто не давала виду. Не сердилась. Не злилась. И когда… я домой пришла пьяная. Всего один раз. Ты ничего не сказала. Ты любила меня любой. И злую, и плачущую, и пьяную, и курящую, и кричащую на тебя… ты любила меня любую. Спасибо тебе. Если бы ты знала, как это важно для меня. Если бы знала…
Маму прорвало на слезы.
Она больше не могла держать себя в руках.
Она упала лицом Бабушке на грудь, выпустила полотенце из рук и заплакала.
– Прости. Прости меня, мамочка. Прошу. Не оставляй меня сейчас. Не надо. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, как нам быть дальше. Я не понимаю… не понимаю, что я должна…
Мама почувствовала касание легкой руки по своему затылку. Рука перешла по голове ко лбу и остановилась.
Мама повернула голову лицом к Бабушке и увидела, как та улыбается. А в глазах ее стоят слезы, переливающиеся в языках пламени свечи.
– Я должна их спасти. Я не могу их оставить здесь. Я не хочу оставлять тебя, мама. Не могу! Не могу! Почему я должна это сделать? Ты значишь для нас всех больше, чем ты думаешь. Ты знаешь это? Я не могу без тебя. Не могу. Я не справлюсь с этой ношей. Пойми. Я просто не выдержу. Что мне делать? Скажи… прошу! Что мне делать?
Она вытирала слезы и подвигалась к Бабушке ближе.
– Я просто хочу быть рядом с тобой, мама. Слышишь? Всегда. Как ты всегда была рядом со мной. Мы не можем друг без друга. Я умру. Слышишь? Я умру без тебя! Я просто не могу справиться с этим… Меня одной мало. Меня не хватает. И я так… устала… ты бы знала. Мама. Как же я устала. От всего этого кошмара. От постоянного страха. От собственного страха! Мама! Я так устала! Сколько это еще будет продолжаться? Сколько? Когда оно все закончится? Когда оно… уйдет?
Мама постаралась взять себя в руки. Она поднялась и продолжала протирать кожу Бабушки сначала влажным полотенцем, потом сухим.
– Я всегда мечтала быть такой же, как ты. Понимаешь? Такой же способной принимать любые решения, находить выход из сложных ситуаций, общаться с людьми так, как это делала ты и не бояться с ними общаться, добиваясь своего. Ты ведь это делала? Добивалась своего? Всегда это делала. Я же видела. Сама видела, как ты шла к своим целям, несмотря ни на что. И не сдавалась. Никогда не сдавалась и не отступала ни на шаг. И учила меня этому. И в музыке, и в жизни – важно не бросать и идти дальше. Стараться. Бороться. Бороться до конца. Но это все ты… ты такая, мама! Я совсем не такая! Я другая, и ты это видела во мне. Тянула меня. А я не хотела тянуться. Слабая. И трусиха.
