- Что, самый умный? – огрызнулся черт. – Я уже три противогаза рогами порвал. Чуть в штрафбат за вредительство не упекли.
- Спили рога, если мешают.
- А ты отрежь себе уши. Что, больно будет? Вот, и мне больно.
Марк ничего не ответил и поспешил к выходу. Он вернулся на смотровую вышку как раз вовремя. Начинался вечерний мониторинг с комендантом. Отметчик плюхнулся в кресло и включил связь. На экране появилось страшное лицо Плеширея, и бывший машинист кранолёта непроизвольно икнул.
Хотя смотровая вышка Марка была первой, мониторинг почему-то всегда заканчивался на нём. Он стал рассеянно слушать отчеты других отметчиков, вспоминая новую разносчицу. Низкий бас коменданта привёл его в чувства:
- Марк, вонь страусиная! Я слушаю!
Марк быстро отчитался о проделанной работе, заглядывая в журнал.
- Это всё? – рявкнул Плеширей.
- Да.
- Череп забрал?
- Так точно!
- Покажи!
Марк быстро развернул полотенце и показал в камеру череп старушки.
- Отжужжалась старая зелёная муха! – засмеялся комендант, показав всем черный язык и огромные жёлтые клыки. – Я помню молодой эту дерзкую вайвайку. Никто здесь столько не протянул, сколько эта вяленая мышь. Так что, храни, береги, тряпочкой протирай! Понял, протухший осьминог?
- Понял.
- Как тебе новая разносчица? – спросил бугор и, не дождавшись ответа, продолжил. – Смотри у меня, шлепок коровий, никаких там шуры-муры! Узнаю, убью обоих. А теперь слушайте сюда, – он обратился ко всем отметчикам. – Завтра у чертей большой праздник! День крупнорогатого скота! Так что объявляю выходной. Перевалка работать не будет. Никаких перемещений, разгрузок и погрузок. Рабочая перхоть будет отсыпаться. А вечером всех ждут праздничное построение, концерт и танцы.
- Танцы, что это такое? – осмелился перебить коменданта и задать вопрос торонетянин – любопытный отметчик с четвертой вышки, гуманоид без затылка с планеты Торо.
- Это по-вашему – кривлялки. Понял, червивый глаз? Бля, ещё раз кто-нибудь перебьёт, тому кадык вырву! Слушайте дальше. Будет много гостей. Их примут центральные ворота. Остальные заблокировать. Завтра работают только повара, разносчицы и отметчики до построения. Вам смотреть за порядком на территории. Чтобы никаких хождений и блужданий до вечера. С началом первого фиолетового часа включите праздничное освещение! И мои любимые гирлянды не забудьте. На построении чтобы все были в парадных противогазах. Потом снимите. Будет вам праздничный ужин, прожорливая саранча! Так что наедайтесь на целый год, голодные вшивые бурундуки! Ну что, с наступающим, мореные беременные тараканы! – засмеялся бугор и исчез с экранов.
9
Хорошая новость подняла настроение, и Марк в сердцах заулыбался. На его памяти это был первый выходной на перевалке, исключая День Тёмной Армии, когда протяжённость обеда увеличивалась вдвое, и всем без исключения давали по буханке чёрного хлеба и по банке кабачковой икры. Но чтобы целый выходной, такое было впервые! Знать, дела на фронте у мракобесов пошли в гору.
Марк взял череп старушки, протёр тряпочкой и поставил на полку рядом со старыми вахтенными журналами и технической литературой: инструкциями отметчика и результатами тринадцатого съезда мракобесской партии Укисракской империи. Землянин достал пакет с безделушками старой разносчицы и, вывалив на стол, еще раз стал перебирать их пальцем. Марк нашел струну и отложил ее в сторону. Затем пошарил глазами по комнате. Вспомнив, и заглянув под раскладушку, он достал оттуда самодельный струнный инструмент, выполненный из распиленной вдоль ножки стола и большой консервной банки:
- Вот, ты где, моя балалаечка! – обрадовался Марк. Он вставил струну и натянул ее при помощи плоскогубцев.
Теперь струн было три, и землянин подумал: «Класс! Можно уже и аккорды брать. Спасибо, старушка Су». Он нашел в кармане самодельный медиатор из куска сломанной логарифмической линейки, настроил самодельную «домбру-балалайку», сыграл гамму «до мажор» и взял первое трезвучие:
- Пойдёт, – буркнул Марк и, закинув ногу на ногу, начал вспоминать старые земные мелодии.
Он вспомнил матросскую песню «Яблочко», и мелодия заполнила смотровую вышку. Когда-то в детстве Марк играл в сельском клубе на балалайке и навыки остались. Отметчик виртуозно высекал тремоло, переставляя пальцы на грифе своего самодельного «банджо»:
- Эх, яблочко! Куды ж, ты котишься? К чёрту в лапы попадёшь, не воротишься! – мурлыкал себе под нос отважный кранолётчик.
Марк вспомнил старые народные хиты: «Чёрный ворон», «Эх, мороз, мороз», «Прости, Земля» и «Поворот». В перерывах он дул на, давно не видевшие струн, пальцы и продолжал.
Наигравшись, землянин спрятал инструмент и плюхнулся на раскладушку. Сон не приходил. Марк лежал с открытыми глазами и продолжал молча петь: «…И зацветает трын-трава, и соловьём поёт сова, и даже тоненькую нить не в состоянии разрубить стальной клинок!»
Вдруг череп старушки заговорил, а единственный зуб запульсировал красным светом, как светодиод в режиме ожидания:
