Братья, потемнев лицом, было кинулись на меня, но тут же вынуждены были остановиться, так как мои парни дружно шагнули вперед, вскинув лопаты и держа их как копья. Мы долго отрабатывали это движение, и сейчас все вышло просто отлично. Десяток остро отточенных лопат, мгновенно возник перед лицами беснующиеся от ярости братьев. Мои парни встали строем, словно выпустивший иглы дикобраз. Острые как бритва лезвия поигрывали перед лицами братьев остужая горячую кровь.
— А-а-а-а! Я твой мать виебу, с-сука! — Орал один из братьев, прыгая на месте, но благоразумно не пытаясь кинуться вперед.
— Я твой, блят, рот порву, — вторил ему второй братишка с таким же диким акцентом. Видать от волнения они немного позабыли русский.
Остальные гости сгрудились за их спинами, но тоже не решались пойти вперед. Уж очень решительные лица были у моих пацанов и лопаты в их руках не добавляли энтузиазма. Абай и Бабай так и стояли сзади, усиленно делая вид, что их происходящее никак не касается.
— Все же хотите попробовать? — Усмехнулся я — Ну давайте, я один выйду против вас двоих сразу. Что девочки, согласны?
— Иди сюда, билять! Я твой рот сейчас виебу, — продолжал орать один из братьев, а второй уже немного успокоился и только угрожающе смотрел на меня.
— Слышь, Лысый, или как там тебя? — Обратился я к Дато через голову беснующихся братьев. — Скажи своим людям, чтобы успокоились. Повторяю, я выйду один против этих двоих придурков. Если они вдруг не зассут, конечно.
Не слушая криков братьев, снова возбудившихся при моих последних словах, вперед шагнули лысый и пузатый здоровяк, с руками как у кинконга. Здоровяк приобнял бушующих борцов и стал шептать им что-то успокаивающее.
— Меня зовут Дато. Лучше запомни это Костыль, чтобы я твой грязный язык с корнем не вырвал, — кинул мне лысый, и уточнил. — Ты выйдешь драться один против Маги и Лечи?
— Да, ты меня правильно понял, Лысый, — кивнул я, специально называя его так. — Деремся голыми руками, и в нашу драку никто больше не лезет. Если кто-то попробует вмешаться, мои пацаны лопатами порубят их в фарш.
— А что будет, когда Мага и Леча порвут тебя на кусочки? — Не обратив на этот раз внимание на «Лысого», спросил Дато. — Его глаза сузились, когда он, подчиняясь шепоту одного из подскочивших к нему земляков, оглянувшись, увидел, что около машины, отсекая их, стоят Рамазан и еще трое моих парней, и все они тоже с лопатами. Теперь численное преимущество, как и преимущество в вооружении было на нашей стороне.
Когда основная компания «гостей» оттянулась по направлению к нам, дорогу назад к машине перекрыл Рамазан с парнями, как мы с ним и договорились загодя. Теперь незваные гости были плотно зажаты между нашими группами. Дато был явно не дурак и погрустнел, оценив диспозицию. Возможно, он еще лелеет мысль, что мы не решимся использовать свое оружие против них. Мне сейчас нужно с показательной жестокостью у них на глазах разорвать братьев. Чтобы остальные поняли, что им, в случае чего, тоже не поздоровится.
— Если они выиграют, для вас глобально ничего не изменится, — усмехнулся я, отвечая на прозвучавший вопрос. — Вы по любому отхватите трендюлей и уберетесь отсюда восвояси. Я просто даю этим девочкам возможность показать, что они могут работать не только ртом, но и руками.
Оба брата, удерживаемые мощными руками здоровяка, снова начали что-то вопить, но я их не слушал, смотря на задумавшегося Дато.
— А если ты выиграешь, — наконец спросил он. — Чего ты тогда хочешь?
— Тогда ты забираешь своих людей, вы все сваливаете отсюда и больше здесь не появляетесь — ответил я. — Поверь, это очень щедрое предложение. Если будете умницами, то я дам вам возможность, уехать отсюда не опиздюленными.
— Ладно, согласен, — кивает Дато и ухмыляясь добавляет. — Ну давай, Костыль, попробуй. Мои люди не будут вмешиваться, но и твои пусть не помогают. Иначе, нас не остановят ваши лопаты, и тут будет реальная бойня. Я очень хочу посмотреть на то, как братья тебя порвут на кусочки и обоссут то, что от тебя останется. Может, ты даже сдохнешь сегодня, но это был твой выбор.
— Хорошо, — киваю я. — Ты дал слово, посмотрим, каково оно.
Лысый делает знак и его люди отступают назад, расходясь полукругом, давая нам пространство, мои делают тоже самое, располагаясь полукругом с другой стороны. Здоровяк отпускает братьев и тоже отходит назад.
