С одной стороны импровизированного стола сидят Абай, Бабай и Жос, с другой стороны я Рамазан и Эдик. После разговора между собой, мы вежливо пригласили представителей «азиатской» спальни на беседу. Для начала предложили им разделить с нами трапезу. По восточным обычаям, это должно настроить их к нам немного позитивней, ведь таким образом им выражается уважение. Несмотря на это, наши собеседники держатся настороженно. Они еще не знают, о чем пойдет разговор, но явно опасаются. Ну да, я бы на их месте тоже опасался, особенно после того что произошло прямо на их глазах накануне. Я первым нарушаю установившееся после легкого прекуса молчание.
— У нас есть к вам предложение.
— Какое? — Абай настороженно смотрит на меня.
— Предлагаю начать наши отношения заново, — улыбаюсь я, смотря на него, — Давайте забудем то, что было у нас раньше, и прямо сейчас решим, как мы дальше будем жить. Ведь, хочешь — не хочешь, мы живем тут вместе. Спим и едим вместе, и вместе работаем над общим делом.
— Не все, что было сделано, легко забыть, — качает головой Абай. — Некоторые поступки могут долго омрачать нормальное общение.
— Я думаю, что для умных людей, тянуть за собой груз прошлых обид, не самое разумное решение, — отвечаю ему, — Тем более, что недопонимание присутствует с обеих сторон. У нас с тобой не задалась первая встреча, но на следующий день, мы ведь с тобой и твоими людьми решили все чисто по-мужски. Тогда ты и твои люди дали слово.
— Мы свое слово держим, — бесстрастно кивнул Абай, при напоминании о нашей схватке семь на одного.
Ну да не самое приятное воспоминание, должно быть.
— Может так, а может, и нет, — испытывающе смотрю на него. — В день вашего с Бабаем скоропостижного отъезда, на меня сверху скинули мешок с цементом. Я не говорю, что это был ты, или твои люди. Но просто сам посуди, ведь это поневоле навевает какие-то определенные мысли. К тому же, сегодня вы приехали сюда вместе с людьми, которые желали нам плохого, и это тоже не добавляет позитива в наши отношения.
— Я не знаю, о чем ты говоришь с этим цементом, — на лице Абаева не отразилось никаких эмоций, — а приехали мы сюда на машине с людьми Жоржа, потому, что другой не было, а нам нужно было как-то сюда добраться их части.
— Ну и хорошо, раз так, — согласился с ним я, — Значит, здесь у нас недопонимания нет. Так может, нам сейчас проще договориться, чем дальше множить обиды?
— Что ты предлагаешь? — Спрашивает Абай, сверкая своими черными глазами. — Сразу скажу, против Жоржа мы вам помогать не будем. Это ваши с ним дела.
— А я и не предлагаю этого, — развожу руками — Как вы сегодня уже могли убедиться, нам не нужна помощь в делах с Жоржем и его людьми. Предлагаю, просто заключить договор о нейтралитете. Мы не будем помогать Жоржу, если у вас вдруг возникнет с ним конфликт, а вы, соответственно, не полезете в наши с ним разборки. В остальном, по работе и по службе, у нас все останется по-прежнему.
— А что нам тогда с твоего договора?— На лице Абая, наконец-то, проступила эмоция, и это было искреннее непонимание. — Жорж, тот хотя бы, не заставляет «дедов» работать. Это наше дело, как мы ведем дела с нашими «духами», и кто и что делает. Ему важно, чтобы само дело двигалось, а как — это уже наши вопросы. Ты же хочешь, заставить всех жить по уставу и получить наш нейтралитет просто так. Я отслужил полтора года, и когда сам был «духом» и «слоном», то вкалывал как проклятый. Пусть нынешние «духи» тоже вкалывают, а я и мой призыв, можем уже расслабиться. Мы заслужили это.
— То есть, ты сейчас говоришь, что вы выступите против нас на стороне Жоржа? — Сжимая кулаки, угрожающе уставился на Абая Рамазан. — В таком случае нам проще переломать вам руки и ноги прямо сейчас. Тогда мы точно будем знать, что вы останетесь в стороне.
— Вай подожди, чего ты кипятишься. Я не сказал такого, — успокаивающе поднял руки Абай. — Я только сказал, что мы что-то хотим от вас за это получить. Мы не хотим больше вкалывать на бетоне. Дай нам более легкую работу. Пусть наши «духи» раствор месят и таскают по этажам.
Абай оглянулся на своих земляков и те дружно закивали головами.
— Да, поставь нас на другую, более легкую работу и дай нам наших «духов» в бригаду. Тогда мы согласны держаться в стороне от ваших дел.
— Ладно, — соглашаюсь я. — Вы трое и еще пять человек из вашей спальни поступите в распоряжение маляров. Но по любому, весь объем, который дает Иваныч на день, должен выполняться. Я лично это буду проверять.
— Да проверяй, сколько хочешь. Все будет сделано
