– Тебе не понять. Они бросили меня… Почему? Мы столько лет дружили и все эти годы я, кажись, будто бы был на подпевках! Никита и Данил что-то умели, что-то из себя представляли, что-то творили, а я просто был рядом, Родя! Я, наконец, понял, что если из нашей компании уйдет Никита, то все слишком изменится и мы не сможем с Данилом проводить время так, как мы проводим его втроем. Если Данил уйдет, то тоже ничего хорошего, это я уже понял. Дани в последнее время и так не было часто с нами, и я на себе ощутил, каково это. Теряется дух… А если пропаду я, то все останется… таким же.
– Ты-то лишний? Помнишь то видео? Да вы как кофе 3 в 1! Вы всегда в моих глазах были не отг’ываемы дг’уг от дг’уга! Еще хоть г’аз скажешь такую чушь – и я тебя сг’азу же стукну, здесь же!
– Бей! Выберемся отсюда – и я на тебя заяву напишу! Челкастый клоун! Если мы такие не отрываемые, то почему я здесь, а они там?! – Савва указал на дверь, – Они даже эту Нелю взяли, а не меня!
– Так Данил сам туда попег'ся! А так как попег’ся он, то и девушка его за ним пошла! Это закон паг’очек. Они всегда г’ядом.
– Даже Нелю взяли, а про меня забыли… – недовольно еще раз повторил Савва.
– Пг'о тебя не забыли! Они бег’егут тебя! Да и это… У каждого из нас будет девушка… И если тебе важен Данил, то и она должна быть важна!
– Ревнуешь, Савва? – вдруг спросила Алина, сидящая неподалеку; она вновь что-то рисовала и изредка ехидно поглядывала на Савву с Родионом.
– А это вообще не твое дело, Алина!
– Да-а? – протянула та, – Не мое? Ну, прости, плохая черта – вторгаться в чужие дела. Но у каждого есть недостатки, что поделать… – она вдруг захлопнула блокнот.
– Почему они должны что-то делать, а мы смиренно ждать спасения, как персы-картонки в фильмах? – спросил Савва у Родиона, как бы игнорируя Алину. – Мы – второстепенные?
– Потому что надо гог’диться своими ролями, не смотг’еть на остальных, а пг’инимать себя. В каждом что-то да заложено. Ты, вообще, Савва, считай, символ класса. У тебя своя г’оль в этой жизни! Тебе не надо быть Данилом, Никитой, тебе не надо бегать с ними. Ты – Савва, Ваня Савельев! У кого из нашего класса вообще фамилия сделалась именем? Цени!
– Пока они бегают по коридорам, мы спокойно сидим, разговариваем, наслаждаемся. Когда мы так еще поговорим? Я заметила… Все такими сразу открытыми стали. – проговорила Алина.
– Опасные обстоятельства заставляют еще г’аз подумать о ценностях в жизни. Я вот концег’ты хотел собиг’ать, если честно. Плевать, что я каг’тавый… Все г’авно тянулся к музыке, учился игг'ать на гитаг’е, петь. Даже стг’оил из себя ценителя. Мать всегда говог’ила, что у меня не получится стать г’ок-музыкантом, что я никогда не буду на сцене. Отныне я не буду нигде. Точнее… в могиле буду. Я в пг'инципе и не надеялся, что стану популяг’ным, но тепег’ь надежды точно нет. Все кажется законченным. А ског’ее – даже не начавшимся. – Родя улыбался, хотя говорил то, что, наверное, никогда бы не сказал, если бы его вместе с остальными не заковали в опасные обстоятельства.
– А вдруг мы выберемся. Вон, спасение-то за окном. – махнула Алина в сторону пожарных, полицейских и скорой помощи. – Я не собираюсь сегодня умирать. Мне еще надо востребованным дизайнером стать, пожить в Москве, в Париже, в Токио, в Сеуле, сделать несколько операций на теле, понаслаждаться, пожить для себя, а там уже посмотрим… И ты не прощайся с жизнью. Ты тоже, Ваня.
– Я и не знаю, кем хочу быть, если честно. – задумчиво вдруг проговорил Савва, – Мне надо было после девятого уходить. Я от слова совсем не готов к экзаменам.
– Да? А я, помню, представляла тебя кем-то в сфере одежды раньше. Да и сейчас. Возможно, модельером или еще кем.
– Правда? – глаза Саввы на мгновение поднялись, взглянули на Алину с какой-то детской заинтересованностью.
– Ага. Вот что-то такое о тебе думаю.
– Точняк! Тебе бы кг’оссы кастомизиг'овать! – осенило Родиона.
– Я и не подумал… Зарабатывать на вещах…
– Я всегда представляла, что после окончания школы встречу тебя, а ты будешь идти с поджатыми губами, с пышным персиковым шарфом, в белой кепке… И так будешь идти, что… даже не обратишь на меня внимание.
– А… – Савва замолчал, но вскоре вдруг спросил, – А можно тебя обнять?
– Да… Да, непременно.
– Дай тебя тоже обниму, Родя.
Пока Савва, Родион и Алина беседовали, позади них остальные одноклассники стали сопоставлять парты в единый стол. После мальчики подносили к этому подобию стола стулья, а девочки таскали чайные кружки с заварками и сахаром, крекеры в целлофановом пакете.
– Они решили устроить чаепитие? – обернувшись, спросила недоумевающая Алина.
– В любой непонятной ситуации – пей чай! Пошлите, – Родион похлопал Савву по спине, – Поможем.
Родион целеустремленно побежал вперед, а Савва еще сидел с Алиной на подоконнике.
– И все равно, даже так, все это не отменяет то, что во мне мало пользы. – признался тихонько Савва.
