Александр Романович лежал неподалеку от кабинета физики, рядом с лестничным пролетом. Он, как выяснилось позже, до того момента, пока его не подстрелили, до самого предела, бегал и следил за тем, чтобы все кабинеты были закрыты, чтобы все учащиеся находились в безопасности. Несколько раз он оббежал все коридоры, перепроверяя замки, перенаправляя учеников в более безопасные классы. Он точно знал, что рано или поздно встретится с теми, от кого он спасал детей… И ведь это его не останавливало! Человек с большой буквы и настоящий герой; герой, который принял выстрел и теперь лежал в луже собственной крови, держась за бок. Он смотрел на нас и тяжело дышал. Белая рубашка его наполовину окрасилась в цвет галстука. Коричневый пиджак и брюки тоже пропитались кровью.
Никита быстрее нас всех добрался до Александра Романовича, сел на пол и, смотря в глаза химику, заговорил.
– Александр Романович, потерпите немного, вы меня ведь слышите?
Мой усатый друг растерялся. Он торопливо то хватался за бок Александра Романовича, то вытирал его кровь об собственную фиолетовую рубашку. Я Никиту таким потерянным еще не видел. Неля тем временем старалась не смотреть на Александра Романовича, она, сморщившись, лицом уткнулась в мою грудь, а я обнимал и гладил ее плечи.
«Мой тренер» – подумал я, – «Столько всего пережито. Первые ссадины. Первые поражения. Первые победы. А теперь я вижу его здесь, умирающего…»
– Если он умрет, то я сама на тебя в суд подам! – заугрожала физичка Никите, – Делай что-нибудь уже! Я тебе просто так сейчас доверилась?!
– Ти-и-ше… Я не расслыша-а-л… – прохрипел вдруг Александр Романович.
– Александр Романович, это я, ваш ученик, Никита Миашев из десятого класса. Вы меня слышите? – наговаривал Никита прямо в ухо, стараясь услышать внятный ответ.
– Слы-ы-шу…
– Потерпите, потерпите немного, вы оклемаетесь! Вы говорили, что каждому человеку надобно порой падать, помните? Главное – после подниматься. Подумайте, встав, вы сможете рассказывать всем истории о том, как вы надоели некоторым своим ученикам настолько, что они аж застрелить вас попытались! Вы всегда рассказываете истории. И химия с вами незабываемая, поэтому вы оклемаетесь! Мы тут все хотим, чтобы вы оклемались. Даже Данил тут! Ваш баскетбольный парнишка. Так вы его порой называли – Никита разговаривал и одновременно стягивал с себя ремень. – Данил, сюда подойди! Живо! Хватит обниматься! – резко обернувшись, крикнул он мне.
Я посмотрел на Нелю, она легонько оттолкнула меня пальчиками, как бы говоря: «Иди». Я лишь попросил ее шепотом не смотреть на происходящее и побежал к Никите.
– Переворачиваем его на бок! – приказал тот. – Потерпите, Александр Романович!
– И… Данил… тут… Данила… – мой бывший тренер посмотрел на меня.
– Молчите, Александр Романыч. – сказал я. – Крепитесь.
Мы стали тянуть на себя огромную двухметровую тушу, что постанывала от боли. Перевернув, я взглянул внимательно на свои трясущиеся руки: грязь на них смешалась с кровью, чужой кровью.
– Выходного отверстия нет. – отметил Никита.
Он вдруг вздохнул, посмотрел на ремень, лежавший подле него и воскликнул:
– Да твою мать! Я не понимаю-ю-ю! – Он, торопясь, обратно надел ремень, после снял с себя фиолетовую рубашку, оставив на себе лишь заправленную белую футболку. Фиолетовую рубашку, которую часто можно было заметить на нем, Никита порвал и принялся обвязывать ей рану пострадавшему. Я помогал по возможности своему другу.
– Б-больно… вато… – тихонько корчился Александр Романович.
– Вроде плотно, да? – спросил у меня Никита.
– А чем ему это поможет?
– Да почти ничем!
– Данила… Ты тут? – вдруг позвал меня Александр Романович.
– Я здесь, здесь. – отозвался я.
– Зря ты… баскетбол бросил. – он попытался посмеяться, но от боли у него это плохо получилось.
– Да, может быть…
Я был в шоке. Из моего тренера уходила жизнь. И я даже в ту секунду представить не мог: «Вот сейчас он есть, а через минуты, совсем скоро его не будет… Разве это возможно?» Когда я почувствовал, что сейчас, возможно, мой последний шанс поговорить с Александром Романовичем, то я заговорил:
– Послушайте, Александр Романыч. Вы не умирайте, хорошо? Не смейте. – поник я, – Не смейте умирать! Не сегодня. Вы всегда говорили мне терпеть раны. Вы сказали мне в прошлый раз, чтобы я боролся с проблемой, доминировал над ней… Вот и вы – боритесь! Только не смейте умирать!
– Я не умру… Но спать, мне та-а-ак хочется спать…
– Вам нельзя закрывать глаза! – прокричал Никита.
– Но мне тем-м-м-мно. Я хочу…
Неожиданно к нам подошла Неля. Увиденная картина уже не так пугала девушку. Она присела на коленки и резко всунула руку в карман учителя.
– Ты чего? – полушепотом спросил я.
– Сейчас… – Неля так же быстро достала из кармана бумажник, открыла его и нашла семейную фотографию Александра Романовича.
– Ты гений! Нелечка, ты гений! – я хотел обнять ее, но все мои руки были запачканы кровью.
– Вас кто-нибудь ждет дома, Александр Романович? – ласковым голосом начала было Неля.
– Да-а…
– Кто вас ждет дома?
– Жена… Дочка…
