Илэйн Милн и Юан Маккинз знакомы слишком давно, чтобы стать парой, но общее прошлое не даёт им шанса отпустить друг друга. Значит, кому-то придётся поставить решающую точку, надеясь, что она не превратится в многоточие и наружу не успеют всплыть болезненные воспоминания.Содержит нецензурную брань.
Раздражение поездкой, табачный дым и виски – три атрибута жизни Юана Маккинза, которые вряд ли когда-то изменятся, когда он направляется в родной город.
«Как, блять, можно было умереть в декабре, чтобы тебя похоронили в такой дыре как Нейпервилл, штат Иллинойс?», мысли Юана собираются только в одно единственное предложение, отражающее всё его состояние.
Этот холодный, по сравнению с Финиксом, город, в котором зимой улицы покрыты сырыми кучами слякотного снега, жутко раздражает. Ступая по нему, так и норовишь промочить дорогие кожаные ботинки. Да и на трассе легко потерять управление и задержаться в этом городишке дольше, чем нужно. И Юан ненавидит это место! Последние пять лет он приезжает сюда каждый декабрь на годовщину смерти. Снимает номер в гостинице, так как не находит в себе сил, чтобы зайти в дом матери. Он не уверен, что вспомнит, когда стал считать дом, в котором вырос, только её? И когда осознал груз потери? Чего он боится? Ведь там он вырос, его любили… наверное, боится переступить порог дома и осознать всю глубину своей потери до конца, что станет непосильной ношей или причиной для нервного срыва.
При жизни Афри Маккинз была сердцем этого городка. Ладно, половинкой сердца. Второй же частью являлась Кристал Милн. Две подруги, две близкие души, две женщины, которых любили все. Каждый их эфир на местном радио сопровождался многочисленными звонками, письмами и историями. Они, словно два солнца, освещали собою этот город двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. На улице их узнавали, и они могли спокойно разговориться даже с кем-нибудь малознакомым. У всех было ощущение, что они знают этих женщин всю жизнь. Их считали почти святыми, стараясь не замечать, что и им есть что скрывать. Но как бы люди не отводили взгляды в сторону, «скелет» Афри Маккинз никак не хотел прятаться. Вечно влипал в какие-то истории, морочил девушкам головы, курил и пил. Афри надеялась, что в маленьком городе их с сыном не станут считать изгоями, нарушителями порядка и устоев, а Юана воспринимать дитём порока, так как он рос без отца. Какие только теории о его рождении не возникали, но люди бы успокоились, если бы он сам мог вести себя скромно или хотя бы набожно.
Афри совершала ошибки, как и все, но самая главная – приезд в Нейпервилл, где все были друг у друга на виду. Нет, её, как отдельный субъект от своего ребёнка, любили. Но Юана… «Исчадие Ада» в его сторону можно было считать комплиментом.
Всему приходит конец – логичный и закономерный. Женщины погибли, оставили этот город без сердца – пустым, наполненным только серостью и снегом. Они долго мечтали о том, чтобы отправиться в путешествие на Тенерифе и погреть свои старые косточки, хотя им было всего лишь немного за сорок, но не сложилось. Сели в самолёт и не долетели, упав где-то посреди Атлантического океана.
