– Ты – мой! Ты должен быть моим, потому что нет на свете другого мужчины, чтобы я поставила даже и не над собой, как тебя, а рядом. Эгоистичные, инфантильные, слабые, а которые сильные, то только и думают, как бы тебя… короче, я смогу составить твое счастье как никакая другая женщина, потому что твое счастье – совсем не только постель. Если даже ты сам этого не знаешь, то знай. Когда я встану за твоей спиной, никакая дрянь к тебе подобраться не сможет иначе, чем через мой труп. Что касается постельных подружек для тебя на эти два – три года… – Нора остановилась, вздохнула полной грудью и с великолепным пренебрежением пожала плечами. – Я знаю, вы, мужчины, без этого никак. Ну, и ради бога! Ну, и пожалуйста! Ну, и сколько угодно! Пусть они будут, пусть их будет много, очень много, чем больше, тем лучше, только бы не одна. Вот этого не надо, потому что для меня существуешь только ты. Ты один. Клянусь, я скорее убью себя, чем отдамся кому-нибудь другому. И не смей относиться к тому, что я тебе говорю, как к словам экзальтированной кисейной… малолеточки. Это будет ошибка, может быть, и смертельная, я не шучу. До встречи.
Она повернулась и со всех ног помчалась прочь.
Прерывая неловкое молчание, Свена сказала с вымученной улыбкой.
– Прощай, дорогой. Ты подарил мне лучшие мгновения в моей жизни.
– Ну, так-таки и лучшие, – не менее вымученно улыбнулся Люкс. – Твой будущий супруг высокопоставленный имперец. Ты, я думаю, еще и Внешние Миры увидишь. Может быть, даже Землю легендарную.
– О чем ты говоришь? – Свена с презрением пожала плечами. – Не настолько уж он высокопоставленный, я полагаю. Не рвался бы иначе по трупам к титулу короля занюханного королевства, затерянного на занюханной планетке. Новых встреч с тобой не хочу и очень надеюсь, что наши дороги никогда больше не пересекутся. Ничего хорошего от такого пересечения не жду, потому что ни муж мой, ни ты щадить друг друга не будете, а чью сторону мне тогда придется принять, – у Свены перехватило голос, и закончила она почти шепотом, – мне сейчас и подумать страшно. Целоваться не будем. Прощай.
Свена убежала. Люкс взял гиппа в шенкеля и выехал за ворота, отметив краем глаза некое шевеление за всеми окнами странноприимного дома. Челядь, пусть и безмерно трусившая, явно не хотела пропустить ни единого штришка в картине – ах! – столь драматичного расставания.
За воротами его ждал один Кувалда, все прочие успели уже отъехать на довольно большое расстояние. Кувалда остро взглянул на хмурого отрешенного Рекса.
– Я вот что думаю, Рекс, надо бы нам этих, – он мотнул головой в сторону оставленного странноприимного дома, – пропустить впереди себя. Чем ближе к столице, тем больше будет всяких встречающих и любопытствующих. Окрестный люд станет сбегаться, бароны и пакаторы намылятся сопровождать, так что и мы у всяких охранителей можем сойти за желающих примкнуть.
Рекс, погруженный в свои мысли, молчал, и Кувалда, уважая чувства друга, тоже умолк. Просто держался рядом, изредка поглядывая на его задумчивое лицо.
Наконец, Люкс тряхнул головой, как бы оставляя в прошлом и эту ночь, и прощание, да и саму Свену. Он повернулся к другу и заговорил нервно, сбивчиво, всем своим видом показывая, что все это стало теперь то и осталось там, позади.
– Извини, ты что-то сказал?.. ах, ну да, конечно. Надо, так надо. Вот что, друг. Тут у меня этой ночью память вдруг прорезалась. Как будто стены какие-то рухнули. И многое мне стало понятно. Но касается это только внешних миров. Без сомнения, мои истоки там. Но вот как я сюда попал, почему, зачем и кто за этим стоит – конечно, вопрос. Что касается Темной и меня на Темной, то тут все только еще больше запуталось. Давай-ка мы с тобою отмотаем все назад и снова обсудим… как ты это называешь?.. наша "вечная тема"?..
– Библиотеку?
– И вовсе я на ней не зациклился! То есть, я на ней именно зациклился, но не как на теме для беседы. Отнюдь. Вот что касается библиотеки как цели – что да, то – да. Беспокоит меня это дело. Точнее, мысль. Точнее желание мое неуемное. Боюсь, с ним, и на самом деле, что-то не чисто. Я имею в виду – с какой стати я рвусь именно в библиотеку? Что это за желание такое неуемное?
Кувалда повернулся к Люксу с явным желанием сказать язвительно что-то вроде: "Проснулся, наконец?.." Он даже открыл было рот, но тут же захлопнул его, криво улыбнулся, и смущенно спросил:
– Что же ты в нем видишь такого избыточно странного?
– А то ты не видишь, – сердито буркнул Люкс.
– Ну, так давай и сверим эти наши "странности", как они нам с тобой видятся сегодня.
– Даже за то небольшое время, что я живу… – Люкс споткнулся на слове "живу" и поправился, – …себя здесь осознал, я хорошо усвоил, что желания всегда бывают, как бы это сказать… живые. Они могут то быть, то не быть. Они могут быть разной силы, угасать, разгораться, они зависят от множества причин, хоть бы и от настроения, могут даже сменяться на прямо противоположные. И только это одно остается упорным, неизменным, как Скаврон сказал бы – шилом в заднице. Застывшее оно, понимаешь? Заледеневшее. Мертвое.
