— Ой! — Удивлённо — растерянно вскрикнула женщина, и прикрыла своё лицо ладонями. — Чё же ты ирод не предупредил, что у нас в гостях столь знатный путник!
Быстро придя в себя, запричитала крестьянка. Скоро оправив подол понёвы и рубахи, — который был, подвернут, видимо, чтобы не мешал возиться по хозяйству.
— Сенька, сынку, поди, баньку приготовь! У нас гость, которому с дороги помыться надобно! Марья, Фроська, живо поменяйте сено в тюфяке и положите его около очага. — Начала командовать селянка.
Судя по всему, она и была единственной хозяйкой в доме. Потому что после её слов, все вокруг послушно засуетились, спешно выполняя её указания.
Молодой, чернявый парень со всклокоченной бородой и шевелюрой кинулся к самому низкому и маленькому строению, стоявшему немного на отшибе двора. А две девицы, одна лет десяти, другая не старше семи чего-то, щебеча, и смеясь, вытащили из жилища большой матрас и куда-то с ним побежали.
— А ты Фёдор… — Женщина замолчала, посмотрела на гостя и продолжила уже в другом тоне. — Как думаешь? Коням гостя, уход нужен? Чего прикажешь делать?
Мужичок слегка встрепенулся — приосанился и, судя по реакции Парани, сказал то, что она хотела от него услышать.
— Параньюшка, давай невестку зови, пусть дрова до конца разгрузит, а я пока лошадьми займусь. А ты проводи гостя к баньке, пусть Сенька его в ней попарит.
Чистый и разморённый паром Юрий переоделся в запасной дорожный костюм и, еле двигая ногами — от приятной истомы, сделавшей тело «ватным», и непослушным (не в смысле от усталости, а от неги, охватившей всё тело), направился в крестьянскую избу. Где удивлению Юрия не было придела: первое, что его поразило — в крестьянской избе не было двери — в привычном понимании этого слова, её заменяло небольшое входное отверстие, примерно метр на метр, прикрываемое парой бревенчатых половинок связанных вместе и тяжёлым пологом. Когда же Гаврилов протиснулся в этот лаз — служивший входом, то его ждало другое открытие: полов в хате — полуземлянке, как таковых не было, лишь плотно утрамбованная земля. У входа с лева, в огороженном углу стоял маленький телок, который сразу потянулся к вошедшему единственную комнату хаты Юрию, видимо надеялся, что тот его покормит. Справа от символической «двери», было убогое подобие печи — без дымоходной трубы. Возле неё стояла широкая скамья, на которой лежал набитый свежей соломой тюфяк.
— Так вот почему в Ростове, все русские поселенцы так испуганно и с непониманием косились на дома, которые он им строил. И роптали поначалу, что мол, зима придёт, и они все помёрзнут. — Подумал Юрий, удивлённо оглядывая жилище. — Оказывается между домами в городах и сёлах, такая большая разница, благословляя трапезу.
Возле небольшого оконца (не затянутого бычьим пузырём — по случаю летнего тепла) стоял большой, тяжёлый стол, на котором красовался приличных размеров глиняный горшок, Дополняла эту композицию крестьянская семья, которая ожидала к столу дорогого гостя. Только после того как хозяин усадив рядом с собой Гаврилова, сел сам, остальные тоже заняли свои места — по старшинству. Когда все уселись, Фёдор, щуря полуслепые глаза, окинул всех взглядом и начал благодарственную молитву….
Ужинали в полном молчании: каждый, начиная с главы семьи, по очереди черпал кулеш из горшка. Затем, дожидался, пока наступит его черёд, и снова погружал ложку в посудину за очередной порцией каши. И так продолжалось до тех пор, пока всё содержимое горшка не доели. После чего мужчины (включая детей) встали из-за стола, и пошли во двор, а женщины засуетились, наводя порядок.
— Прошу прощения, дорогой путник, ты издалече идёшь, много ли чего интересного на свете видел? — Обратился к Гаврилову Фёдор, когда они оказались во дворе.
— Да. — С небольшой тоской ответил Юра. — Куда меня только господь не закидывал, и даже за океаном побывал. Пришлось мне, по чужеземным дорогам пыль глотать. Да и теперь, никак осесть и спокойно пожить не получается.
— А по делу ходишь, или от дела бегаешь? — Не унимался землепашец.
— По делу, отец, по делу. — Юрий горестно улыбнулся. — Только никто меня не спросил, хочу ли я этими делами заниматься, или нет.
— Неужто и ты подневольный? А с виду то, вроде как вольный человек.
Этот вопрос задал какой-то древний, седой как лунь старик. Это соседи, заметив гостя, остановившегося у Фёдора, стали подходить ко двору, чтобы послушать свежие дорожные байки.
— Свобода- то, каждому своим ломтём нарезана. Кому побольше кусок достался, кому поменьше, а кому совсем никакой. — Задумчиво сказал Фёдор. — Коли он человек княжий, то и должен идтить туда, куда будет велено. И не роптать. А здеся, вроде и говорит чудно, но по нашенски. Только они безбородыми ходят, а я слыхал, что молодой, царь всех кто при нём на службе, с босой рожей ходить принуждает. Тьфу ты ….
Крестьянин ещё чего-то тихо прошептал и с гримасой брезгливости перекрестился. Присутствующие, соглашаясь со сказанным, дружно закивали головами.
