– А можно меня рассчитать в эту пятницу? В стаде все спокойно! Прививок, плановых обследований – никаких. Если только что-то экстренное! Вместо меня несложно нового человека найти! На такую хорошую зарплату, как в нашем хозяйстве, кто хочешь пойдет! – У Кати от обиды дрожали губы.
– Веронику подучить нужно! И не отчетность писать, а в стаде работать! – Светлана Ивановна упрямо сжала губы. – Думаешь, я не знаю, что ты в стаде одна пашешь?!
– Неправда, она тоже в стаде бывает!
– Вот именно, что бывает, – усмехнулась руководитель хозяйства и уткнулась в экран ноутбука, давая понять, что разговор закончен. – Иди в бухгалтерию, пиши заявление сегодняшним числом.
– Ну что ж, хорошо, – согласилась Катя, – отработаю. Но с понедельника, что бы мне больше не выходить, отпустите, пожалуйста! У меня переработка!
– Вот как? – Светлана Ивановна кинула на нее острый взгляд. – Ладно, пиши заявление!
Катя развернулась и в молчании пошла к выходу. Возле двери не выдержала, оглянулась:
– Мне действительно очень нужно уволиться, извините меня!
Она вышла из кабинета и тихо притворила за собой дверь.
Вечером Катя со слезами на глазах поведала о разговоре свекру. На удивление, Сергей Андреевич воспринял новость спокойно:
– Ничего страшного, подумаешь! Пока после работы учить тебя буду, в курс дела введу. С бумагами разберемся! А как рассчитаешься, так и на пилораму ездить будешь. Понаблюдаешь за процессом, так сказать. С бригадой познакомишься – всего-то шесть человек мужиков! Про бригадира разговор особый будет, но это позднее. Сдается мне, это он у меня кассу оттягивает. Ничего, мы его выведем с тобой на чистую воду! – Свекор выглядел оживленным, даже привычная землистость исчезла с лица. – А ветлечебницей позднее займешься!
Катя обреченно кивнула. В душе тонкой струной звенело отчаяние:
«Не справлюсь, не справлюсь, – била тревожным набатом в сознании паника. – А куда ты денешься?» – холодно отвечал рассудок.
– Ладно, хватит на сегодня! Иди к Соне, – сжалился Сергей Андреевич, заметив осоловелый Катин взгляд. – Заждалась она тебя!
Катя заехала на территорию хозяйства. Задержала взгляд на поблескивающих свежей краской воротах с подновленной вывеской: «Крестьянско-фермерское хозяйство Малышевой С.И.». Привычно поставила семерку на крытую стоянку возле конторы.
В душе разливалась едкая тоска. В пятницу Катя отработала последний день, а сегодня, в понедельник, приехала за трудовой книжкой и попрощаться. Оставляла любимую работу, коллектив, с которым сроднилась. А что ждет ее впереди? Она гнала от себя невеселые мысли, приправленные страхом перед неизвестностью.
Все дни отработки Катя гнобила Веронику в стаде, в летнем лагере. Муштровала молодого специалиста почище чем ее саму когда-то Иван Петрович, бывший ветврач хозяйства. А уж ругала Катя Веронику – Иван Петрович отдыхает! Разве что от нецензурных слов воздерживалась, а остальное – в полном комплекте. Вероника сначала дулась и украдкой смахивала слезы. А потом втянулась и заинтересовалась.
Ничего, Веронике на пользу! В стаде работать – это тебе не с бумагами ковыряться. Потом будет с благодарностью вспоминать за науку!
«Сиди – не сиди, а из машины выходить придется», – вздохнула она, взяла в руку сумку и пакет со сладостями к чаю. Еще две банки земляничного варенья прихватить не забыла. Одну – для Вероники, другую – в бухгалтерию.
Направилась сразу в перемычку. Скоро должна закончиться планерка, и они с Вероникой попьют чаю на прощанье.
Катя открыла дверь веткомнаты, повесила сумку и пакет с угощением на спинку стула. Втянула в себя до боли знакомый, пропахший лекарствами и лежалой бумагой застоявшийся воздух. В глазах защипало от подступивших слез.
Она схватила чайник и сбегала в коридор к раковине. Вскоре кабинет наполнился уютным шумом нагревающейся воды.
«Пока Вероника с планерки не вернулась, закончу я, пожалуй, в столе прибираться», – озабоченно нахмурила лоб Катя.
Верхние ящики она опустошила в пятницу, а вот с боковым отсеком разобраться не успела. Она вытряхнула содержимое боковых ящиков на стол.
Давно в них не прибиралась! Да и не хранила в них почти ничего! Ей вполне хватало двух верхних.
В небольшой куче на столе оказались десятка три пожелтевших бланка старой отчетности, веером рассыпавшихся по поверхности, с десяток старых шариковых ручек без стержней, пара рулончиков пропыленных бинтов и маленький плоский сверток из коричневатой почтовой бумаги с размашистой надписью «Сапфир».
Катя недоуменно захлопала ресницами. Она точно знала, что не клала этот сверток в стол. Катя быстро сгребла весь мусор в урну и протерла ящики.
Села за стол, положила перед собой сверточек:
«Сделали явно из конверта, раньше на почте имелись! Возможно, и сейчас есть», – начала расследование Катя. Она прощупала содержимое, но так ничего и не поняла. Лишь в одном месте обнаружила овальное уплотнение.
Катя задумалась и решительно взяла в руки ножницы.
Через секунду она тряхнула разрезанным свертком.
