— Да, ты угадал. Но я передумала! Если нашла его через пять лет среди хлама в рабочем столе, значит, так назначено свыше. — Она тепло улыбнулась. — Я знаю, тебе будет приятно, если я оставлю его у себя. Ты изменился, Максим. Раньше ты не был, — она задумалась, подбирая слова, — настолько внимательным и добрым.
Он осторожно накрыл руками ее руки:
— Кать, пожалуйста, пойдем, потанцуем. Хотя бы один танец! Пока второе горячее не принесли.
В его глазах стояла мольба вперемешку с надеждой. Она не убрала своих рук. Бледные щеки окрасил нежный румянец.
— Хорошо, — согласилась Катя и улыбнулась, — я подарю тебе один танец! Не могу отказать. Ты ведь мой спаситель, правда?
Максим порывисто встал. Как он давно мечтал об этом, целых пять лет! От счастья почти утихла головная боль, и вдруг исчезла мучительная жажда.
Катя взволнованно посмотрела ему в глаза и доверчиво протянула руку. Он сжал ее тонкие пальцы и осторожно повел к танцполу.
Певца на эстраде сменила пышная брюнетка с короткой стрижкой. Красивым проникновенным голосом она начала петь щемящую песню о страстной любви и неминуемой разлуке.
Они медленно танцевали, чуть отстранившись друг от друга. Лица Кати Максим не видел, она низко наклонила голову. Он не удержался и чуть коснулся сухими губами ее волос. Максим крепче прижал к себе, ощутив сквозь тонкую ткань платья выступавшие позвонки. Он почувствовал, как напряглась Катина спина, по ее телу прошла волна легкой дрожи. Он заметил ее участившееся дыхание. Давно ему не было так хорошо. От ее близости радостно забилось сердце.
Неожиданно за спиной Максима женский голос капризно произнес:
— Я думала, обозналась! Нет, не обозналась! Новоиспеченная вдова Екатерина Озерова собственной персоной! Полгода не прошло, а она уже весьма эротично виснет в танце на новом ухажере! И стыда в глазах нет! Вы только взгляните на нее!
Максим резко обернулся, хотя уже по голосу догадался, кого увидит: надменную Анжелу, когда-то первую красавицу Порецкого. Очень давно, сразу после школы, Максим был влюблен в нее, но быстро охладел. Уже тогда она приценивалась, кому продать свою красоту подороже. Но, похоже, не преуспела в этом бизнесе: обручального кольца на ее безымянном пальце он не увидел..
Максим знал, что Дима Озеров пять лет назад тоже оставил Анжелу. Оставил ради Кати. И Анжела, похоже, не собиралась ей этого прощать.
— Я гляжу, Максим, ты приятно проводишь время с молодой вдовушкой! — не думала сбавлять издевательский тон Анжела.
Катя стояла белее мела. Он заглянул ей в лицо. Она резко выдернула у него руку. В Катиных глазах плескалась боль, ее губы дрожали.
— Пойдем, — подавлено зашептала она ему. — На нас все люди смотрят! Стыдно как! — из ее потемневших до черноты глаз хлынули слезы.
Максим молниеносно загородил Катю собой и с яростью сделал два шага навстречу Анжеле:
— Не смей, слышишь! Иди отсюда! Дойдешь или проводить?
— Что, правда глаза колет? — усмехнулась Анжела и, чуть пошатываясь, пошла по проходу.
Максим резко оглянулся. Кати рядом уже не было. У него похолодело в груди. Он поглядел вперед, на их пустующий столик. «Ушла!» — пронзила мозг догадка.
Он бросился вдогонку, перепрыгивая по лестнице вниз через две ступеньки. В вестибюле оказалось пусто. Он выбежал на улицу. Катя стояла возле крыльца и, закрыв лицо руками, горько плакала. Охранник равнодушно взирал на нее со ступенек.
— Кать, ты сошла с ума, вышла раздетая! Холодно на улице, сентябрь все же! Пойдем в зал! — Максим настойчиво потянул ее за локоть. — Анжела — дура склочная, и все про это знают. Не обращай внимания!
— Прости, я виновата перед тобой! Зря я согласилась приехать сюда! Мне стыдно, я испортила тебе вечер. — Катя вытерла мокрое от слез лицо ладонью. — Анжела не промолчит, завтра все Порецкое будет знать, что я развлекаюсь с тобой в кафе! Все станут меня презирать! — она приложила ладони к горящим щекам. — Максим, мне пора.
Катю сотрясала крупная дрожь.
— Подожди минутку, стой здесь! — Максим взлетел по ступенькам крыльца, резко открыл дверь и ринулся к гардеробу. Гардеробщик подал пиджак Максима и Катин плащ.
«Я же еще не расплатился!» — вспомнил он и метнулся к лестнице.
Максим подбежал к официанту стоящему возле барной стойки и сунул ему в руку, не считая, несколько пятитысячных купюр.
Официант протянул две купюры назад.
— Сдачи не надо, — скороговоркой пробормотал Максим, схватил со столика забытую Катей сумочку и бегом бросился по лестнице вниз: «Замерзнет, простудится до смерти! Вот шальная!»
Опрометью он выбежал на крыльцо и с облегчением выдохнул. Катя, съежившись, стояла на прежнем месте возле крыльца.
— Может, по аллее пройдемся? Здесь рядом! — предложил Максим. Он помог надеть ей плащ и подал сумочку. — Там красиво: фонари горят, возле скамеек фигуры разные поставили. Ты успокоишься немного!
— Нет! — покачала головой Катя. Ее глаза опять налились слезами. — Отвези меня домой.
***
