Они удобно устроились на разложенных на ковре подушках, и юная наложница начала рассказ.
– Моя первая попытка побега – из тех, что случились уже во дворце, я имею ввиду, – услышав эту ремарку, мальчик еле сдержал смех – эта девчонка была просто невозможной!
Кёсем робко улыбнулась и продолжила:
– Случилась… да ты, в общем-то, знаешь, когда – в день, когда я впервые нашла твой сад и познакомилась с тобой. В тот день я не ошиблась выходом, пытаясь выйти оттуда, как ты тогда подумал. Просто я попала туда через тайный ход, который нашла, пытаясь поймать сбежавшую от меня Елизавету.
Глаза Ахмеда загорелись.
– Тайный ход? – воодушевленно спросил он, подаваясь вперёд.
– Да, – кивнула Кёсем, – я потом покажу его тебе. После я исследовала его, и очень многое узнала. Именно будучи там, я услышала разговор Рейхана с лекарем и увидела его убийство. Именно с помощью этого хода я нашла выход из дворца, через который и пыталась сбежать ещё несколько раз. Последний… – девочка глубоко вздохнула и, плотнее сжав руки, выдавила, – последний раз был после нашей ночи. Я… я так прощалась.
– Прощалась? – странно ровным и холодным голосом произнёс Ахмед.
– Да, – девушка вскинула голову и, рвано выдохнув, быстро продолжила, – несмотря на то, как ты ко мне относился, мне, сказать по правде, прежде не казалось, что ты полностью понимаешь меня. Других наложниц продали сюда сами их семьи, или их родители убиты, а моя семья ждёт моего возвращения! Я знаю… знаю, как ты меня любишь, но скажи, Ахмед, неужели ты и правда смог бы, не раздумывая, бросить ради меня всех остальных, кого ты любишь? Свою матушку? Мустафу? Смог бы ты просто принять то, что никогда больше не увидишь их?
Ахмед молчал, глядя на неё расширенными глазами и, видно, представив то, что она говорит.
– Ну, вот видишь, – вытирая непрошеную слезу, продолжила девочка, – а у меня там были не только мама и сестра, но и отец, и друзья, и дом, который я любила и из которого не хотела уезжать! Папа хотел уехать и оставить меня за главную, я его наследница, я была нужна им всем! Н-но…
Кёсем всхлипнула и торопливо принялась стирать слезы со щёк. Ахмед, слушавший её со смесью печали и… пожалуй, понимания, подскочил с места и опустился совсем рядом с ней, легонько прижимая к себе и шепча что-то успокаивающее.
– Ты невозможен, – хлюпнула носом девочка, – я рассказываю тебе о том, как кучу раз нарушила правила гарема и пыталась оставить тебя, а ты меня утешаешь!
Несмотря на откровенно невеселую тему разговора, Ахмед снова улыбнулся.
– Я невозможен? Да кто бы говорил! – фыркнул он, а затем тряхнул головой, собираясь с мыслями. Реагировать на куски информации, тем более, когда речь идёт о разговоре с его Анастасией, из всех возможных людей, совершенно бессмысленно. Пусть расскажет полностью.
– Итак, ты собиралась сбежать, – мягко напомнил он, – однако ты все ещё здесь. И все это время была подле меня.
– Да, – подтвердила девочка, слегка успокаиваясь, и продолжила рассказ, – мы должны были сбежать вдвоём с Шаесте – ты помнишь её? После случившегося девушки в гареме начали издеваться над нею, и она, узнав о моем плане, уговорила меня взять её с собой. Мы уже выбрались из дворца, но я…
Она на секунду замолкла.
– Я не смогла сбежать. Я просто не могла не думать о том, как ты проснёшься утром, и не найдёшь меня, а потом поймёшь, что случилось, и это было… страшно, – она взглянула ему прямо в глаза, а затем вдруг забавно сморщила носик, – знаешь, в гареме говорили, будто я ведьма, будто я тебя приворожила. Однако, как по мне, так если кто из нас двоих и промышляет приворотами, – и девочка наградила юного султана двусмысленным взглядом, – то точно не я. Ты… с этой твоей улыбкой, и стихами, и смехом, и долгими взглядами… Я на такое не подписывалась! – она опустила глаза, и щечки её залил нежный румянец, – но в целом, я не против.
Ахмед потянулся к ней, целуя в лоб – это всегда был их способ проявления чувств, как будто они стали настоящей семьей прежде, чем оказались в одной постели в положенном смысле – а затем почувствовал, как она вдруг вздрогнула и вновь напряглась.
– Шаесте умерла, – тонким, плачущим голосом произнесла Кёсем.
Ахмед аж дернулся от неожиданности, а затем мягко развернул девочку к себе лицом.
– Что?
– Мы уже возвращались обратно во дворец, после того, как я сказала им… то есть ей, что не могу тебя оставить.
Ахмед хотел было спросить о её оговорке – все же, его интересовало, кто помогал его возлюбленной выбраться из дворца – но решил, что сейчас не время.
– Нас заметили, – дрожа, продолжила она, – и начали стрелять. Шаесте… – и девочка заплакала, склонив голову на плечо другу и возлюбленному.
Ахмед крепко обнял её, радуясь, что она не видит теперь его сверкающих гневом глаз. Сбежала, не сбежала… Кто посмел стрелять в его ангела? А если бы попали?
И тут же вспомнилось то, что он уже успел услышать с тех пор, как выздоровел. Не попали в тот раз, попали в другой…
– Я оставила её там, – простонала Кёсем, не замечая его эмоций, – я должна была бежать, иначе бы они…
