— Когда армия попытается форсировать Ялу, тогда надо высадить сильный, очень многочисленный десант в Цинампо, или какой-нибудь пригодной гавани. А лучше провести при этом широкую демонстрацию, чтобы растянуть все резервы маршала Ойямы для защиты побережья. И тогда все — высадка в тылу наших войск приведет к оперативному окружению сосредоточенной на севере неприятельской группировки. И единственная возможность этому воспрепятствовать, уничтожить наш флот в генеральном сражении. А у японцев возможности для этого крайне ограничены…
— Что-то подобное вы со Стесселем ведь сотворили здесь с осадной армией генерала Ноги?
— Да, Евгений Иванович, только в гораздо меньших масштабах — попалось три дивизии и две бригады на ограниченном пространстве. Корея гораздо больше по своими размерам, потребуется несколько таких операций. А потому уничтожение большей части вражеского флота означает поражении Японии в войне. Нужно только правильно воспользоваться полуторным общим превосходством в силах, и двойным в броненосцах.
Матусевич говорил спокойно и размеренно, излагая давно обдуманные мысли. Алексеев это чувствовал, и уверенность в конечном успехе у него росла с каждым услышанным словом.
— К тому же воспрепятствовать нам в высадке десантов противник не сможет — он лишился 3-й эскадры, в то время как у нас с дюжину канонерских лодок, из них половина бронированных, три десятка дестройеров и миноносцев, а для поддержки имеются еще старые броненосные фрегаты, один «Нахимов» со старыми восьмидюймовыми пушками многих стоит. Противопоставить этим отрядам неприятель может только свои миноноски — их у него многовато, но толка будет маловато.
Матусевич остановился, поглядывая на «патрона» — глаза наместника хитро блестели. Умен адмирал, что тут скажешь, честолюбив и воля железная. Оставшись при неограниченной власти, сумел приструнить генералов, что беспрекословно выполняют его распоряжения. И в отличие от Куропаткина с самого начала был настроен действовать решительно. Такой главнокомандующий и нужен для армии, чтобы не к терпению взывать, а встряхнуть всех, жестко так встряхнуть, чтобы опомнились. Теперь он понимал, что причина поражений была чисто психологическая — даже если ты силен на самом деле, но нет уверенности, постоянно преследуют неудачи и потеряна вера в собственное командование — поражение неизбежно. К тому же война идет на краю света, на чужой землице — ее цели просто не понимают, а потому растет раздражение. И невольно задаются вопросом — а почему мы должны тут умирать, когда другие вполне себя распрекрасно чувствуют, а страна продолжает жить тихо и спокойно.
Это как зараза, моровое поветрие — только душу и волю выхолащивает, и люди, забыв про долг и данную присягу, перестают быть военными в прямом смысле слова, и одержимы одной идеей — пусть позорное поражение, но только бы война поскорее закончилось и вернулось благодатное мирное время с его парадами и учениями, да званными ужинами с балами…
— Декабрь самое подходящее время для наступления — как только река Ялу покроется прочным льдом, и ее можно будет перейти практически в любом месте. Достаточно собрать превосходящие силы и крепко ударить с фронта, затем флот нанесет удар с тыла. Люди воодушевлены победами, а потому затягивать войну никак нельзя — к Рождеству все должно быть определено четко и ясно, Евгений Иванович. И действовать нужно теперь иначе, не так как раньше — у нас перевес в силах, им надо воспользоваться.
— Что ты предлагаешь, Николай Александрович? Как намерен действовать? О том нам с тобою государю требуется отписать.
— Если японцам нанесем сокрушительное поражение, уничтожим половину Объединенного Флота, то англичане уже в войну не вмешаются, смотреть будут, как мы самураев дожимаем. Но проделать сие сможем в одном случае — если поманим надеждой Того что часть нашей эскадры он истребить сможет, а другая не успеет вмешаться. Тогда он пойдет на сражение, рискнет — это и будет его ошибкой. Как-то спровоцировать его нужно, пока я не знаю, но штабы для того и существуют, чтобы думать. Но победить нужно быстро, и так чтобы никто в нашей виктории не усомнился.
— Разбей эскадру на быстроходный и тихоходный отряды. Один начнет бой и нанесет повреждения вражеским кораблям, второй подойдет и добьет «подранков». Ты так уже пытался сделать, только японцы два твоих корабля утопили. И вряд ли будут ожидать подобные действия во второй раз. Лишь бы только на грабли не наступить по нашему «милому» обыкновению.
Наместник хмыкнул, задумавшись. Снова отпил «чаю», поморщился — тот был едва теплый. Отодвинул кружку в сторону.
