Российские императоры вот уже без малого два века считались самодержцами, имели бы фактически неограниченную власть, если бы не одно «но» — аристократия могла иметь на этот счет свое мнение. И порой его выражала — эта была та самая «удавка», которой можно было бы удушить любого императора, если бы его действия напрямую затронули интересы определенных кругов знати. Так уж случилось, что таким коллективным «ограничителем самодержавия» выступала гвардия, в которой по традиции служили представители аристократических кругов. И целое столетие гвардейцы решали, кому надлежит править, а кому из императоров следует распрощаться с жизнью. Участь несчастных императоров Петра III и его сына Павла I были самым наглядным свидетельством недовольства аристократии. А вот события 14 декабря 1825 года уже стали открытым проявлением не отдельного цареубийства, дела вполне обыденного по большому счету, а возмущением уже дворянства в эполетах, которое почему-то возомнило, что не только вправе само решать, кому править, а кому нет, но и отстранить династию от престола. А кое-кто договорился из заговорщиков, с полковничьими эполетами на плечах договорился даже до того, что лучше бы объявить республику, а «Романовых» истребить без остатка.
И что скверно, так то, что в заговоре, несомненно, участвовало множество генералов, не желавших восхождения на престол императором Николая Павловича. Мятеж был подавлен, пятерых заправил казнили, остальных заговорщиков отправили кого на каторгу, других рядовыми на Кавказ, третьих в ссылку. Вот только следствие не стало
Связи русского дворянства оказались настолько переплетенными родственными узами, что попытка их распутать могла бы привести к новому выступлению, на этот раз
— Теперь аристократия, хочет она того, или не желает, но на нашей стороне. Они прекрасно осознают, что революционные потрясения не нужны, а им особенно — «черный передел» всех страшит.
Владимир Александрович говорил глухо, несмотря на то, что с братом сейчас были вдвоем, но ведь всем известно, что даже «у стен могут быть уши». И причина для приватного разговора имелась весомая — конфиденциальное письмо двоюродного брата великого князя Александра Михайловича, контр-адмирала, начальника штаба Тихоокеанского флота. Беспокоить по пустякам Сандро бы их не стал, напрямую обратился бы к царствующему племяннику, но раз решил написать им напрямую, то дело серьезное, и теперь ознакомившись с посланием, братья размышляли, оставшись наедине.
— Династию обкладывают со всех сторон, как волков на охоте красными флажками, Серж. Не удивлюсь, если в тебя и меня не начнут метать бомбы — мы им сильно помешаем, если предпримем меры. У них деньги, все банки кроме одного в их руках, нас опутывают кредитами по рукам и ногам, да что там — напрямую покупают как дешевых этуалей, как Алекса и Павлушу. Сандро прав — это наши враги под лицемерной маской друзей, и покойный брат сделал чудовищную ошибку, пойдя с ними на заключение военного альянса. Они укрывали убийц нашего отца, давали и дают им огромные деньги, чтобы устроить нам
