— Необходимо наступать дальше как можно энергичнее, господа, мы на полпути между Пхеньяном и Сеулом. Меньше сотни верст осталось, японцы с грязью перемешаны, их пушки молчат, а у нас снарядов много. А если надо, еще морем доставят — оно ведь наше. Учтите — корейцы восстали против японцев и нам надлежит этим воспользоваться как можно быстрее — мы наступаем с фронта, а с тыла бьют инсургенты. Нас ждут в Сеуле, а потому необходимо поторопиться, я на вас очень надеюсь, Николай Петрович.
Наместник адмирал Алексеев внимательно посмотрел на командующего 2-й Маньчжурской армии уже пожилого, старше его на пять лет генерала от инфантерии Линевича, которого за глаза именовали «папашей». Но старик был деятелен и энергичен, всегда был сторонником самых решительных действий и не подвел — вторжение происходило быстро, войск сосредоточили немало — в армии было полтора десятка пехотных дивизий, ровно половина от всей группировки, что была сосредоточена на всем Дальнем Востоке.
Старый генерал долгое время служил в Приамурье, командовал всеми союзными силами во время похода на Пекин, когда подавляли боксерское восстание, и великолепно знал местные условия.
— Через две недели там будем, Евгений Иванович, грязь сплошная, на севере хоть подмерзло, а тут тайфун прошелся некстати. Но позиции мы проломили, японцы уже отступают. Надо бы преследовать, но казачьи кони копыта вытащить не могут — все развезло.
Линевич развел руками — погода действительно была скверной, а дорог, не то, что в европейском понимании, но даже по российским меркам, совершенно не было. То что в России считалось бездорожьем, в Корее было чуть ли не проселком, обычные тропы, которые после дождя превращались в непролазную грязь, с которой даже раскисшие малороссийские черноземы сравнить нельзя — по ним хоть пройти можно.
— Как не вовремя, но надо идти вперед — подгоняйте войска, пусть хоть пять верст в день, но это очень важно. Все перевозки будем делать на пароходах и миноносцах, лишь бы было, где подойти к берегу лодкам и катерам. Море наше, противника мы полностью выдавили.
Адмирал тяжело прошелся по единственной чистой комнате — корейские городки представляли ужасающее зрелище после того как по ним прокатилась война. Японцы отчаянно цеплялись за каждый рубеж, отбивались, как могли, но сейчас главную роль играла артиллерия — теперь каждое наступление русских войск начиналось после мощной артиллерийской подготовки, в которой порой задействовалось до трех сотен орудий. И потери у врага были катастрофические — когда поле боя оставалось за русскими, то десятки корейцев стаскивали в огромные ямы тысячи убитых японских солдат, отношение к которым у местного населения стало из холодно-враждебного, яростно-непримиримым. И на то были причины — оккупанты из страны Восходящего Солнца довели народ своими реквизициями и репрессиями до крайней степени озлобления, и случилось удивительное — местные жители стали рассматривать русских как освободителей.
