Отойти от пропасти полностью

Война приняла совсем иной характер — японские батальоны давили исключительно орудийным и ружейно-пулеметным огнем, хотя уже расходовались накопленные запасы в артиллерийских парках военных округов на западной границе империи. Перерасход снарядов и патронов оказался просто чудовищным, опрокинувший все предварительные расчеты, сделанные Главным штабом и бывшим военным министром генералом Куропаткиным. Но теперь уже не «экономили», все русские генералы и офицеры прекрасно понимали, что еще один сильный напор, и Сеул будет занят, а там все, войне конец — чем быстрее японцы уберутся на острова, тем их больше останется в живых. Избегут скорой смерти и от русских снарядов и пуль, на «стальной ливень» ответить уже нечем — японские войска просто надорвались во время маньчжурских боев, когда столкнулись со все время прибывающими к русским подкреплениями. Но больше всего из-за потери Дальнего, единственного порта, который мог обеспечить воюющие армии доставкой всего для них необходимого. А как воевать с превосходящим по артиллерии противником при нехватке боеприпасов, лишившись пушек — недаром в русском народе в большом ходу поговорка на этот счет имеется — «сила солому ломит»!

Поражение русской армии в Маньчжурии привело к тому, что само положение Российской империи в глазах китайцев стало рассматриваться совсем иначе — проще говоря «акции рухнули». Так что все обоснованно — «горе побежденным», ведь даже французы любили приговаривать после выдачи очередных кредитов — «с Россией больше никто не считается». Как и с итальянцами, когда те вдрызг были разбиты эфиопами…

— Так вот какой у тебя оракул, Сандро, с адмиральскими погонами на плечах. Спасибо, что сказал, не утаил. А то мы тут с Сержем головы ломали, думали мистика какая-то. Хотя… это и есть мистика, прислали спасителя в избавление от напастей державы нашей.

В голосе великого князя Владимира Александровича не послышалось ни грамма иронии. Да и какие могут быть шутки, когда террористы с бомбами по всей стране шастуют, причем покушение на московского генерал-губернатора готовили. Тут поневоле задумаешься, когда тебя раньше срока в известность ставят, причем задолго до того, как эти убийцы сами задумают свершить кровавое дело. С предсказателями шутки плохи, если они настоящие, какие чрезвычайно редки. Но у правящей династии двое таковых имелось за прошедший век, пророчества оставили донельзя страшные, и вот сегодня выяснилось, что абсолютно верные, как говорится, подтвержденные. Оттого и сидели за столом великие князья с пасмурным видом, расстроенные донельзя. Только переглядывались, да надрывно курили, совершенно позабыв про чашки с остывшим чаем.

Вот только дяди правящего монарха, в отличие от венценосца, были людьми чрезвычайно энергичными, и решительности им не занимать. И хотя потрясение от долгого рассказа было велико — кому понравится про такие страсти узнать — но оба уже опомнились, пришли в себя. Хотя люди не легковерные, наоборот — сама природа власти заставляет быть недоверчивыми, пустым словам не верить, и постоянно проверять их.

— Ты говорил со своим отцом, Сандро?

Вопрос задал Сергей Александрович, но чувствовалось, что и Владимир Александрович, словно как струна до звона натянут. Таким поневоле станешь, когда неожиданно узнаешь, что всю правящую династию изведут под корень, как есть, а младший брат уже всего через три недели разделил бы участь погибшего отца, разорванный бомбой на куски, в кровавые ошметки. И люди, которым в принципе доверяешь, прилагают за твоей спиной неимоверные усилия, чтобы разрушить тот дом, в котором ты с ними живешь, не понимая, что погибать всем вместе придется.

— Отец сказал, что нельзя время терять, а раз реформы державе нашей нужны до крайности, то проводить их государь обязан безотлагательно. И всех поименных в тетрадке этой истребить поголовно, без суда и следствия, и быстро как возможно. Так паршивую овцу удаляют из стада, и без всякой жалости, хотя некоторые из списка персоны значимые.

Великие князья переглянулись — если уж старый фельдмаршал великий князь Михаил Николаевич, единственный живущий сын покойного императора Николая Павловича, человек крайне осторожный, все же Председатель Государственного Совета, предлагает такие суровые меры, то ситуация чрезвычайно обострена. Будучи генерал-фельдцейхмейстером, полвека возглавлявшим русскую артиллерию, старик в уме, хоть и тяжело болеет, и степень опасности рассчитал точно — математик хороший.