Неужели всё же допился-догулялся этот мой «жених»???
На улицу выскакиваю прямо в пижаме, благо она у меня такая, что и за нормальную одежду сойдёт: красные в зелёную клетку брючки по щиколотку и зелёный топик.
Но я бы, кажется, и в одних трусах выскочила — так мне страшно от этих завываний Петькиной бабушки, что аж горло сжимает…
Несусь от крыльца до калитки и только наступив на что-то колкое, соображаю, что я босиком… Но возвращаться и обувать шлёпанцы не хочу. Сначала узнаю, насколько всё с Петькой плохо, а там уж…
Нет, ну, и чего так орать то было, словно кто-то помер⁇!!
То есть даже не кто-то, а конкретный такой Петюня… Угу, тот самый, который стоит сейчас посреди дороги в обнимку с какой-то девахой, у которой вместо юбки только что-то вроде пояса, а вместо кофты или футболки — верхняя часть от купальника ярко-розового цвета…
А кто кого поддерживает — Петька девушку или она его — не понятно, но, судя по всему, пьяные оба. С утра…
— Петяааа!!! Да что ж это такоеээээ!!! Петенькааааа!!! — бегает вокруг этих двоих Петюнина бабушка, пытаясь зачем-то отцепить их друг от друга… — Ты где эту дрянь взял???!!! Ой, Господиииии!!!
Нет, теперь можно со спокойной душой идти и готовить мелким завтрак: Петька нашелся и вполне себе живой, а то, что вусмерть пьяный — так это если бы он трезвый был, надо удивляться было бы…
— Эт… Чё… Эт… — пытается выдать что-то членораздельное Петька. — Жен… М — йаа…
А на это представление не только я посмотреть пришла — народ из ближайших домов тоже подтягивается…
— Да, я его ж… Же-нна!! — выдаёт девушка, отталкивая Петюнину бабушку одной рукой, а второй она крепко так ухватилась за Петькину талию.
— Какая жена⁇!! Прошмандовка ты с трассы!! — взмахивает руками Петькина бабка. — Веди её назад откуда взял!! Мне такой позор не нужен!!! Как же так, Петенькааааа!!!
И только я решаю уйти, потому что главное я увидела — жених мой, теперь слава Богу бывший, хоть настоящим и не был, жив, а как уж они там с этой его новой любовью в своей семье разберутся — не моё дело, как бабка его замечает меня и, вытянув сжатую в кулак руку в мою сторону, начинает голосить:
— А всё из-за тебя, оторва такая!!! Довела мужика, ведьма!!! Это он из-за тебя всякую дрянь теперь в дом тащит!!! Поженились бы, когда он хотел, так не пришлось бы мне теперь на всю деревню позориться!!!
Вот уж точно! Если б я за внука её замуж вышла, то, что ни день, позорилась бы на всю деревню я…
Разворачиваюсь, чтобы уйти — не объясняться же и не ругаться с Петькиной бабулькой на глазах у всей улицы, но у Петюниной бабки, похоже, другие планы…
— Давай, делай уже что-нибудь!! — вопит она дурниной на всю улицу. — Приворожила мужика, а сама теперь в кусты, ведьма Рощинская!!!
Да уж, чувствую, тот наш поход в Борисовскую рощу народ не скоро забудет. Если забудет вообще…
— Да идите Вы… — огрызаюсь на эту выжившую из ума. Ага, сейчас, я обряд какой совершу и всё — Петюня её и выпивать перестанет, и девушка эта сразу испарится…
Знать бы ещё какой…
— Ты как со старшими разговариваешь⁇!!! — тут же начинает верещать Петькина бабка. — Колдовка пога… Ой… — вдруг резко замолкает она.
— Петровна, чтоб тебя ёжик укусил, я чё, эт вчера мало подругам твоим наподдавал, ты за добавком пришла???
Это ж как вовремя дедуля-то появился…
— А что она с Петенькой моим сделала??? — начинает рыдать Петюнина бабка. — Такой хороший мальчик был…
— Баа — ааб… — произносит вдруг Петька. — Пш-ли…до-йййй…
— Хорошим мальчиком он у тебя был, пока с горшка вставать не научился!! — подходит ко мне дедуля. — Роньк, ты пока иди, остальных собирай — бабка ваша там, вон, целую кастрюлю каши рисовой наварила — есть будем… А я пока с Петровной потолкую немного…
— Ванюш, ты не столько в себя, сколько на себя каши-то наложил! — возмущается дедуля, пытаясь накормить пятилетнего Ваньку рисовой кашей. — Жучка мой и то больше тебя съест!
— Каша не сладкая! — вертит головой мой пока самый младший из братьев. — Пусть Калька её ест!
Калька, она же моя трёхлетняя сестра Калерия, надувает губки, но кашу уплетает за обе щёки — вот у кого с аппетитом никогда проблем не было!
— Вот и будешь как дрищ — меньше Кальки! — хлопает дедуля рукой по столу. — Что эт за мужик-то такой, который кашу не ест⁈
Ой, да, помню я тут одного недавно гостившего, который после того, как при нём курицу забили, мясо в любом виде есть перестал…
Интересно даже, чем жена его теперь кормить будет?
Хотя мне-то какая разница⁈ Это теперь не мои проблемы точно. Да и не были никогда моими…
— Ты мамке-то своей звонила, Ронь? — спрашивает дедуля, подкладывая в Калькину тарелку ещё пару ложек каши. — Когда там у неё всё уже?
— Да когда…? — намазываю на хлеб масло и подношу к Ваньке. — Ванюш, а хлеб с маслом?
— Буду… — бурчит себе под нос младшенький.
Ладно, значит, уже голодным не останется…
— И мне! — тянет ручку Зося.
— И мне! — тут же повторяет за ней Калька.
— Сейчас всем сделаю! — перебивает этот гомон дедуля. — Роньк, а ты позвони в больницу пока…