— Пап, ну, что поздравляю тебя — у вас с мамой ещё один сыночек родился! — присаживаюсь прямо на траву к папе под яблоньку.
— Рак? — как-то очень спокойно спрашивает папа.
Хотя чему я удивляюсь? Наверное, когда у тебя уже есть двенадцать детей, рождение ещё одного наследника или наследницы уже не является чем-то сверхъестественным…
— Рак, как мама и хотела…
Даже интересно, теперь-то родители мои остановятся с деторождением? Просто мамина мечта о детях всех знаков Зодиака исполнена с превышением: даже я у них вроде как под знаком Змееносца, так что… Хотя… Можно же теперь осваивать в этом плане Гороскоп друидов, например…
— Ясно… — прикладывается папа к своей бутылочке из тыквы. — Лев будет…
— Да нет, пап, Рак… — если я ничего не путаю, Лев это в августе…
— Львом этого Рака назовём… — улыбается папа, снова прикладываясь к своей тыквенной бутылке.
— А, в этом смысле… Ну да, мы же у вас все по алфавиту… — забираю у папы его питьё. — Хватит, пап… Ты мне лучше скажи, алфавит до конца будете доводить или на букве «Л» всё?
Папа делает неопределённый жест руками вверх.
— Понятно, как Бог даст, да? — поднимаюсь с травы и папа пытается поймать меня за руку, чтобы забрать бутыль. — Не-а… Утренние возлияния закончены…
— А зять-то мой городской скоро приедет? — вдруг спрашивает папа.
— А зять у нас…? — интересно, сколько тыквенных бутылочек он с утра опустошить успел?
— Так Тимофей… Скоро приедет?
— Не думаю, пап…
— Поссорились, что ли? — снова пытается дотянуться до тыквенной тары в моих руках папа.
— Вроде того… — прячу бутылоку за спину. — Вставай давай… Кроватку нужно собрать да и вообще…
— Помиритесь… — папа откидывает голову назад и закрывает глаза.
Конечно, помиримся… Вот, как в следующий жизни с ним встретимся, так с этого и начнём…
Закрываю магазин сегодня позже обычного — завтра работаю не я, а Ирка и нужно было всё убрать, разложить, надписать… Чтоб она-то так обо мне заботилась, а то после неё всегда всё как после атомного взрыва!!
Когда-нибудь я тоже оставлю ей такой же беспорядок, как она каждый раз оставляет мне!
— А чё, магаз уже того…??? — слышу за спиной звонкий недовольный голос.
Да что ж ты будешь делать то, а⁈ Вот, во сколько бы я магазин не закрывала, всегда прибежит «последний покупатель», у которого то соль закончилась, то спички…
Оборачиваюсь и вижу перед собой ту самую Петюнину жену, которую его бабка требовала вернуть, откуда взял.
Правда, сегодня она одета чуть лучше: хоть юбка и та же самая, но верх — уже не лифчик от купальника, а рубашка светло-сиреневого цвета. Похоже, даже не Петькина, потому что Петька и рубашки… Скорее, Петькиного деда или отца, которую Петькина же бабка откопала в каком-нибудь шкафу или сундуке. И хотя рубашка подвязана так, что весь живот с очень даже симпатичной капелькой-пирсингом, открыт, это лучше, чем просто верх от купальника. И нет, я не поборник монашеских одеяний, просто деревня — есть деревня… Мне-то всё равно, пусть хоть голая ходит, а вот народ у нас… А если они и правда, с Петюней жить тут будут, то заклюют её местные бабки…
— Да, вот, уже закрываю… — отвечаю Петькиной жене…
— Так открой назад! — фыркает чуть не мне в лицо. — Мне Петя сказал пива купить и сухарей там с чипсами…
Нет, если бы она сказала, что у них соль закончилась, я бы ей продала, но ради пива с чипсами…
— Не могу — кассу закрыла… — могу, конечно, но без сухариков, чипсов и пива люди не умрут.
— Так открой! — как не слышит меня эта «новобрачная».
— Извините, но нет! — дёргаю дверь, чтобы проверить, закрыла ли, и спускаюсь со ступенек, обходя Петюнину жену по небольшой дуге.
— Слышь, а это правда, что ты в роще была и живая вышла??? — тормозит меня вопросом Петькина жена.
О, Господи! Теперь, наверное, сколько проживу, столько меня будут подозревать в том, что я — не я… А когда умру, так будут легенды всякие рассказывать, что жила такая Ронька, которая сходила в рощу, а вернулась оттуда то ли она, то ли не она…
— Ну, как видите… — останавливаюсь и поворачиваюсь к Петькиной жене.
— А потрогать можно? — делает шаг ко мне эта… жена Петюнина.
— А не боишься? — перехожу на «ты», потому что с идиотками на «Вы» не разговаривают…
Хотя… Если так, то я скоро всей деревне тут тыкать буду…
— А чё? Могу заразиться? — хмыкает Петькина жена.
Да тут кто от кого ещё? Хотя… Вот, с чего я на неё ополчилась — ну да, вид, конечно, пропитушный, но мне-то какое дело…
— Да не должна… А потрогать зачем хочешь? — нет, правда, интересно…
— Так это… Покойники… Они же холодные…
Не удержавшись, закатываю глаза и давлюсь смехом…
Беда-беда…
— Ну, трогай тогда, конечно… — а то ведь если скажу, что нельзя, так она точно подумает, что я уже того…
— А меня, кстати, Лера зовут… — делает несмело пару шагов ко мне эта любопытная.
— А я Роня… — интересно даже, хватит у этой Леры смелости дотронуться до меня?
— А ты точно… не того…? Живая? — ой, Лера, пила б ты поменьше, а лучше б совсем бросила…
— Ну, а зачем бы я на работу-то тогда ходила? Покойникам деньги ни к чему! — пытаюсь успокоить Петюнину малахольную жену.