Одно хорошо — не в деревне: иначе б подняла нас сейчас бабуля веником и им же и гнала бы до города, а в городе — до ЗАГСа…
Хотя… Как-то настойчиво бабушка с дедулей меня с их любимым Тимошей в город отправляли… И ведь ничего такого не говорили насчёт того, чтоб мы тут чем-то таким, отчего дети бывают, не занимались…
И Роник даже ни слова про что-то такое не ляпнул…
Аким — вот тот — да, включил курицу-наседку…
— Роня… — проснулась подушка моя.
Ага и сразу: «Роня»…
И руки тоже сразу по моей спине туда-сюда… Правда, под футболку не лезет…
— Что? — спрашиваю, пытаясь сообразить, который сейчас час…
— Давай ещё так полежим… Будильник на девять стоит… — и ещё крепче меня к себе прижимает…
— Ну, ты полежи, а мне… Я пить хочу!
— Ладно… — нехотя выпускает меня из своих объятий и весь такой взъерошенный садиться на диване. — А я тогда… Завтрак приготовлю…
— Готовь… — срываюсь с дивана в сторону ванной пока Тимофей не опомнился…
— И что же у нас тут так аппетитно подогрело? — спрашиваю, зайдя на кухню.
Нет, непередаваемый аромат заживо сожжённой крупы и сумевшего удрать из кастрюли молока я почувствовала ещё в ванной, но… Но вдруг это не у нас, а у соседей…
— Кашу хотел сварить… — разводит руки в стороны Тимофей. — Рисовую…
— Но она не захотела, да? — спрашиваю скорее так, просто чтобы что-то сказать, потому что и так всё яснее ясного. — А ты до этого её когда-нибудь варил?
— Не то что бы… Ронь, но это же каша, а не паэлья или бланманже!!
— Ну, вот ей это и скажи… — киваю на кастрюлю. — Ладно, давай меняться: ты теперь в душ, а я — к плите…
— Только… Нам побыстрее позавтракать нужно… — и что это глазки у бабушкиного Тимоши забегали?
— А зачем это? — ой, что-то мне все это как-то…
— Сюрприз… — выдыхает Тимофей. — К двенадцати часам нужно подъехать в одно место ненадолго…
Нет, что-то он прямо…
— А потом? — пытаюсь всё же выяснить, что он задумал.
— А потом — по обстоятельствам… Может, и в больничку придётся… — и пока я в себя прихожу от такого объяснения, быстро так скрывается в ванной…
— А вот здесь же парк за поворотом будет, да? — спрашиваю, когда мы сворачиваем в сторону набережной.
Город я не очень хорошо знаю… Но парк помню, там колесо обозрения и несколько качелей-каруселей…
— Угу… — кивает Тимофей.
Странное дело, как только из дома вышли и в машину сели, он как на иголках. И чем дольше едем, тем больше он нервничает…
Может, к его родителям в гости?
Ну, это он тогда зря…
Нет, отец-то его вполне себе, а, вот, мать…
Ладно, если что, пообщаемся десять минут и я придумаю, как уйти…
Только вроде же дом его родителей совсем в другой стороне…
Но Тимофей говорил, что нужно куда-то ненадолго заскочить…
— А нам на набережную нужно? — спрашиваю, потому что мы сворачиваем именно на ту улицу, что ведёт к реке. Там ещё вроде мостик такой красивый кованый и на нём много замков от молодожёнов и скульптура тоже кованая — дерево и гнездо с аистами. И ЗАГС там ещё рядом…
ЗАГС???!!!
— Тимофей… — поворачиваюсь я к этому… Слов не подберу, как назвать!!!
И краем глаза замечаю, что у жёлтого здания с белыми колоннами стоят Аким с Маришкой… С цветами…
— Тимошенька… — шиплю я. — Ты говорил, что потом в больничку, да?
— Воз-можно… — икает Тимофей…
— Нет… — сверлю глазами этого злоумышленника. — В морг… Сразу в морг!!!
Бронислава злющей фурией выскакивает из машины, едва я успеваю припарковаться в небольшом кармане напротив ЗАГСа и пулей несётся к Акиму и Марине…
Ой, хорошо… Хорошо, что сначала к ним…
Может, пока она убивает старшего брата и его невесту, вся злость у неё закончится?
Хотя, зная Роньку…
Ну, может, хоть сил поменьше будет, когда до меня доберётся…
А она доберётся…
Главное, чтоб сначала «Да» сказала, а потом пусть делает со мной всё, что ей заблагорассудится… В рамках Уголовного кодекса и Женевской конвенции, конечно…
Выхожу из машины и, остановившись возле, наблюдаю, как Бронислава, активно размахивая руками, что-то высказывает прикрывающемуся цветами и Мариной Акиму…
Согласен, подругу Роня вряд ли ударит…
И чуть не здороваюсь с инфарктом, когда она поворачивается в мою сторону…
Ну, хоть почти тридцать лет пожил…
Пытаюсь поймать взгляд Акима… Не, ну вдвоём-то умирать веселее…
Но Ким, как загипнотизированный, смотрит на Роньку, не осмеливаясь, похоже, даже слова вставить…
Только Марина что-то там ещё говорит… Надеюсь, в моё оправдание…
Ладно, стоять у машины можно долго, а регистрация у нас через двадцать минут…
Интересно, у нас расписывают с покойниками?
А с дурачками, если Бронислава меня не убьёт, а только покалечит?
— Ронь, ну, такая романтика…Ты представляешь, что вы внукам рассказывать будете… — спасибо тебе Марина…
— Да у нас и до детей не дойдёт!! — рявкает Ронька. — И вас с Акимом, кстати тоже!!!
— Ну, почему…? — вот, и у брата Ронькиного голос прорезался…
— А потому что нечем их делать будет!! — припечатывает моя почти… вдова, походу…
— Ронечка, да все девушки о таком мечтают… Не чтобы банально и как у всех… — хватает Марина Роньку за руку…
Да, Марин, держи её покрепче!
— И чтоб не спрашивая, да⁈ — кипятится Бронислава.