Как-то сама соображаю, что нужно перешагнуть через спущенные уже до пола трусики…
Как чувствовала — белые с кружевными вставочками надела…
— Повернешься ко мне? — что-то голос у Тимофея совсем сел…
Глупо же теперь сказать: «Нет»…
Разворачиваюсь и сразу оказываюсь прижатой к его груди…
А потом он поднимает меня… Два шага — и мы уже в душевой кабине…
И сверху обрушиваются тёплые струи…
Словно мы попали под летний ливень…
— Такая красивая… — шепчет Тимофей, беспорядочно проводя руками по моей спине, — Дойти бы…
— До чего? — спрашиваю, сама не понимаю, зачем…
И поднимаю лицо…
— До кровати… — шепчет мне в губы…
Прижимаюсь к нему…
Скорее понимаю, чем вижу, как Тимофей тянется к полке со всякими гелями и шампунями…
А потом, вылив гель на ладонь, начинает размазывать его по нашим телам…
Будем с ним одинаково пахнуть какими-то цитрусами…
И руки его… Да они везде!!! То есть почти…
Когда его пальцы скользят туда, где… ещё ничьи не скользили, сильно сжимаю бёдра…
Тимофей тут же убирает пальцы оттуда и, чуть отодвинувшись, заглядывает мне в глаза…
— Ронь, я ведь правильно понял? — и взглядом мне что-то там показать пытается.
Я и до этого-то мысли читать не умела, а уж тут…
Спросил бы прямо, что ему нужно…
Вздрагиваю, когда он снова касается меня там…
— Раньше… нет? — и снова этот вопрос в глазах…
— Что? — не выдерживаю я…
— Понял… — улыбается так широко…
Вот что он там понял-то⁇
Но задать этот вопрос не успеваю — Тимофей выключает воду и, как в два шага заносил меня в эту кабину, так и выносит из неё…
Опомниться не успеваю, как оказываюсь почти спелёнутой большим махровым полотенцем…
— Ты с меня так кожу снимешь! — пытаюсь остановить его почти болезненные растирания…
— Извини… — тихо мне в губы…
И снова пропускаю тот момент, когда он подхватывает меня на руки…
И ведь понятно, куда понесёт…
Обхватываю его руками за шею и закрываю глаза…
Вот так сейчас хорошо…
Лететь куда-то в его руках…
На кровать почти падаем…
И, конечно же, Тимофей оказывается сверху…
Распахиваю глаза…
Его лицо так близко…
Поддавшись друг другу навстречу, сталкиваемся в поцелуе…
Почти до боли сцепляясь языками…
И снова я пропускаю… Пропускаю момент, когда Тимофей раздвигает коленом мои ноги и…
Это будет сейчас, да⁇
Чувствую, как его пальцы касаются меня прямо там… И не просто касаются… Гладят, раздвигая складочки, чуть проникают в меня и снова гладят…
Необычно…
Необычно хорошо…
И становится пусто и чуть ли не холодно, когда Тимофей убирает руку…
Но это буквально на пару секунд…
И вместо пальцев я чувствую…
Ой…
Чувствую, как руки Тимофея дрожат на моих бедрах…
А я, наверное, дрожу вся…
Его резкий толчок и…
Что ж так больно-то???
Хочется и оттолкнуть его, и прижать к себе…
— Прости… — шепчет, целуя мое лицо…
Поворачиваюсь, пытаясь поймать его губы… Но Тимофей утыкается лицом мне в шею и делает несколько плавных толчков…
Не знаю почему, но тихо вскрикиваю на каждый. Уже не так уж и больно, просто…
Я не знаю… Это как-то само…
И снова его толчки… Сильнее, резче…
И хочется податься к нему и разделить с ним эти движения…
А боль смешивается с чем-то почти сладким…
Ещё несколько быстрых и резких толчков, от которых я вскрикиваю, вцепляясь ему в плечи, и Тимофей с громким стоном обмякает на мне…
— Всё хорошо…? — спрашивает через несколько глубоких рваных вдохов…
— Всё хорошо… — пытаюсь почувствовать своё тело, а оно словно и не моё вовсе…
— Я люблю тебя… — Тимофей, приподнявшись на предплечьях, заглядывает мне в глаза…
— И это взаимно… — убираю несколько прядок с его лба…
Просыпаюсь, как никогда до того…
Абсолютно голая и в объятьях Тимофея…
То есть с Тимофеем я уже просыпалась, но… Но тогда моя рука не лежала на его мужском достоинстве…
— Проснулась? — тихо спрашивает тот, кого мужем я называть ещё не привыкла…
От неожиданности резко сжимаю пальцы…
— Оу… Оу… Ронечка… — шипит Тимофей. — Ты откуда такое знаешь…?
Тут же убираю руку под недовольное шипение…
— Думаешь, в деревне не только пиццу не едят, но и что с мужем делать не знают? — отрываю голову от его груди и заглядываю в глаза.
— Судя по тому, сколько у тебя братьев и сестёр — ещё как знают… — начинает рисовать мне пальцами узоры по спине… — Я пятерых хочу…
— Всего лишь? — аж задыхаюсь от возмущения…
— Мало? — и улыбка до ушей… — Свёкор твой тоже пятерых внуков хочет…
— Да? — чуть приподнимаюсь, чтобы дотянуться и прихватить этого будущего отца-производителя зубами за подбородок. — Вот, троих я тебе рожу, а ещё двоих как-нибудь сами — ты и мой свёкор…
— А как же Альбина? — срывающимся голосом выдает мне мама, едва я успеваю ответить на звонок.
— Понятия не имею… — говорю таким тоном, чтобы сразу было понятно: дочь маминой подруги — последняя, о ком я стану разговаривать…
— Но этот твой деревенский брак ведь можно аннулировать!! — не слышит и не слушает меня она. — Я понимаю, тебе захотелось сельской экзотики… Немытых пяток и любви свинопаски… Но пять дней уже достаточный срок, чтобы удовлетворить своё… Скажем так, любопытство…