— А мы… Не те тёлки, короче… — заступается за меня Аким…
Да уж, тёлки совсем не те…
И нет, «те» мне нахрен не сдались — я ж не идиот…
Хотя, после вчерашнего, полной уверенности в этом нет…
Просто оно как-то само наприключалось…
Сидели, разговаривали, выпили совсем по чуть-чуть… Сначала…
А потом Аким вспомнил, что у него есть дедова грушовка с прошлого года…
Сказал — наливка… Оказалось — спирт с «тонкими нотками» грушевого аромата…
А потом Аким же сказал, что мальчишник без тёлочек… А я помню, возразил, что мне кроме Роньки никто не нужен… А Аким сказал, что к таким телочкам его сестра ревновать не будет и мы двух зайцев разом… того: и традицию соблюдём, и семью мою не разрушим…
Только, вот, дальше воспоминания словно пятнами…
Роник, который что-то там пытался выдать против, но потом согласился, какой-то забор, на котором Аким повис, зацепившись футболкой, Роник, открывающий дверь в сарай, и огромные светящиеся коровьи глаза в темноте… Несколько…
А потом раз — и стою я, как дурак, припёртый к стенке сарая…
Хотя, почему как…
— Ты ведь не спишь, да? — появляется Бронислава на пороге комнаты. — Надышал-то — хоть топор вешай…
Ага, а спала всё равно со мной…
— Ронечка, я тебя люблю… — может, тогда не сразу поишибёт, сначала рассола даст?
— Ну, говори… — ставит большую кружку с рассолом на тумбочку и присаживается на кровать. — Мне тебя к Дочке, Машке или Лушке ревновать⁇
— Я ни с чьей дочкой… — аж подскакиваю на кровати.
Вот что угодно мог: и в сарай к коровам забраться, и самогонки, то есть грушевого спирта, нахлестаться, и ещё, возможно, что-то там учудить, о чём пока не вспомнил, но чтобы Роньке изменить… Да у меня даже мысли в ту сторону не работают не то, что всё остальное!!
— Угу… — протягивает мне Бронислава кружку с рассолом. — То есть с Машкой и Лушкой было…
— Ронь!! — закашливаюсь, выплескивая на себя рассол. — Да ты что⁇!!
— Я??? — округляет глаза Ронька. — Я-то себе развлечения на все части тела не искала!!
Да твою же ж мать! Ну, не было же никаких ни Лушек, ни Машек!! Даже рядом не стояло!!! А уж не лежало — тем более…
Да это, вообще, не мой вариант и никогда не был — чтоб вот так, не пойми с кем и сразу… Да не мог я!!!
— Ронь, у меня ни с кем ничего не было! — аж внутри все похолодело. — Мы просто выпили…
— Вот, все так говорят — пьяный был, не помню, она сама… — забирает у меня кружку с рассолом Роня, ставит её на тумбочку и, сняв со спинки стула полотенце, вытирает мне руки и шею…
Этим и придушит, наверное, сейчас…
— Ронь, мы только в сарай залезли… — как я теперь докажу, что… Ну, чтоб я ещё хоть раз дедову наливку…
— А, вот, у Машки с Лушкой другая версия… — пристально так смотрит мне в глаза жена.
Да убейте меня, не помню я никаких девушек!!!
— Ронь, я не мог!! — пытаюсь взять её за руку, но Бронислава руки убирает.
— А, вот, Аким и Роник говорят… — и губу ещё прикусила…
Что там эти двое ей наболтать успели⁇
— Ронь, чем хочешь клянусь!! — всё же ловлю её за руку. — Ронь…
Только развода через неделю после свадьбы не хватало!! Да я её и через сто лет не отпущу!! Если доживу, конечно, хоть до обеда сегодня…
— А я-то думала, ты не ходок по тёлочкам… — и аж щеку закусила…
— Я не то тем телочкам… — ой, дебил… — Я ни по каким… Я, вообще, не по этому делу… — лепечу, как первоклассник, забывший дома дневник…
— Да ладно… — усмехается Бронислава…
— Ронь, я только с тобой могу, а так…
— А пробовал? — всё, сам себя не закопаешь, никто тебя не закопает…
— Ронь, Тимоха того… проснулся? — прерывает мой допрос Аким, заглядывая в комнату.
— Подельник твой? — поворачивается в сторону двери Бронислава. — Проснулся… Заходи… А насчёт того…
— А чё, наговорил уже на пару статей? — вслед за Акимом заходит и дед. — Как оно тебе, Тимох, понравились телочки-то местные???
— Дед!! — толкает этого провокатора в бок Аким. — Ронь, ты эт… Если что подумала, то всё неправильно…
— Да? — прищуриваться моя жена. — Ну, так-то, я подумала, что до двух часов надо, не знаю как, мужа моего… — стреляет в меня глазами и я чудом что успеваю отмахнуться от инфаркта. — В порядок приводить. А то перед гостями неудобно… Но если ты говоришь, что не надо…
— Надо!!! Надо!!! — хором взвываем мы с Акимом…
— Так а телочек-то евоных за стол приглашать будем или как⁇ — не унимается Ронькин дед.
— Да неудобно, наверное, Тимохе вашему будет, если рядом с ним ещё и Машку с Лушкой посадить… — упирается в меня сверлящим взглядом Бронислава.
— Ронь… Я, правда, ни с какой Машкой или Дашкой…
— Лушкой… — поправляет меня жена.
— Ни с Машкой, ни с Лушкой… — чувствую себя идиотом до дальше некуда…
— Ну да… Проблематично было бы… С Машкой — так и вообще… — кивает Ронькин дед…
— А с Лушкой, так, значит, нормально⁇ — почти ржёт Аким. Ну, конечно, его-то в связи сразу с двумя какаими-то деревенскими девахами никто не подозревает…
— Нууу… — тянет дед. — Лушка и помоложе и пониже… Сколько ей — десять⁇
Да твою ж мать, они меня тут за кого считают-то???
— Да не, дедунь, больше… — и этот придурок, который Ронькин старший брат, ещё лыбится во весь свой улыбальник…
— Ронь, ты же не думаешь… — аж холодный пот по позвоночнику…