Да уж, на моего мужа и правда… ладно…
— Я тогда… Тоже останусь! — подаёт голос это мой любитель деревенской романтики…
— А оставайся!! — не выдерживаю я. — Втроём вам там тут как раз каждому по тёлочке!!
— Ронь… — жалобно стонет Роник. — Давай я… — икает и закашливается. — Тимохе выйти помогу и… — и снова икает…
— Ну чо, девки? — прерывает Роника баба Зина. — Давайте, решайте, чо с в вашими недотёпнутыми делать… А то подняли меня…
— Маришик… — делает бровки домиком Аким…
— Ронечка… — стонет мой близнец…
И только муж мой молчит и глазки в пол…
— Ладно… — отодвинув меня и Роника, проходит в хлев баба Зина. Как-никак свадьба завтра…
— Нет, в баню его точно нельзя!!! — у мужа моего ведь каждый поход в баню, как кинокомедия… — Да и пока растопим…
— В летний душ их тогда? — кивает Маришка на моих братьев и Тимофея…
— Да веди уж сразу к реке и камень на шею… — обречённо огрызается Аким…
— Сомы отравятся!! — не остаётся в долгу Маришка.
— Роня… — наверное уже сотый раз за дорогу от дома бабы Зины до нашего пытается завести со мной разговор Тимофей.
— Потом поговорим!! — почти затаскиваю этого любителя деревенских тёлочек в калитку.
Нет, идти-то он идёт… Только иногда во всех направлениях сразу…
— В летнем воды немного… — икнув, сообщает Роник.
— Тогда Роня Тимофейку своего там в чувство приведёт, а я вас двоих сейчас из шланга… — подталкивает в спину сначала Роника потом Акима Маришка…
— Нельзя меня… из шланга… — икает Роник…
— А меня куда? — делает неудачную попытку повернуться ко мне Тимофей…
— Ронь… Прямо тут⁇ — пытается игриво пошевелить бровями мой муж, когда я, стянув с него футболку, принимаюсь за спортивки.
— Ага… — подталкиваю его к скамеечке рядом с душем, на которой стоят пара ковшиков и небольшой тазик. — Сядь, я штаны и носки с тебя сниму…
— А носки зачем…? — уронив и ковшики, и тазик, плюхается на скамеечку Тимофей.
— А так эротичнее!! — рявкаю я, спуская по его ногам спортивные штаны.
— А ты сверху, да??? — опять играет бровями, как паралитик…
— И сверху, и сбоку, и со спины пару раз!! — стаскиваю снасначала кроссовки, потом носки…
— А со спины… — на лице мужа вмиг появляется задумчивое выражение. — Это как? Это я должен… со спины…
— А сейчас и узнаешь!! — схватив его за обе руки, помогаю встать…
— А трусы⁇ — качнувшись, прижимает меня к себе…
— А в душ зайдём и сниму… — высвободившись из объятий Тимофея, заталкиваю его в душ и захожу сама.
Не рухнет он на меня, пока я труселя-то с него стаскиваю⁇
— Ронь… — перехватывает мои руки, едва я берусь за резинку его боксеров. — А ты?
А кстати…
Сам-то муж мой явно с помывкой не справится, а принимать с ним вместе душ в спортивном костюме…
Прислонив это пьяное тельце к стене, быстро раздеваюсь до нижнего белья…
— Оу… Ронь… — обводит меня потемневшим взглядом Тимофей…
Нет уж, не до «оу» сейчас…
— Теперь можно с тебя трусы снять? — снова берусь за резинку его боксеров.
— Нужно, Ронь… — тянется ко мне Тимофей… — Ох ты, даже так⁇!! — выдыхает, когда я опускаюсь перед ним на колени, стягивая по ногам его же труселя. — Не… ожидал… — чуть пошатываясь, переступает с ноги на ногу, помогая мне снять боксеры до конца…
Поднимаюсь под его растерянным и почти обиженным взглядом… Ага, сейчас ему то, что он там подумал!!!
Да нет, я не то чтобы против такого, но не с пьяным же!!!
— Ронь, а… — и такое разочарование на лице…
Чуть отодвигаю Тимофея в сторону и…
— Ай, бля… Роня!!!
Ну да, водичка в летнем душе холодная…
— Ну, что там твой суженый, в хлеву контуженный, очнулся или как? — доносится до меня голос Ронькиного деда…
— Не кричи, дедуль! — а это Ронечка моя. — Спит ещё!!
— А, ну, оно понятно: столько тёлок на одного за раз… Умаялся мужик… — не сбавляет громкость дед Брониславы.
— Дедуль!!! — снова шикает на него жена…
Жена же ещё?
Не передумала ведь Роня моя на мой счёт ничего после нашего вчерашнего… и слова не подберу чего…
Как, вообще, мы до этого додумались???
И вроде всё вполне нормально начиналось…
А потом…
И как теперь той бабке, в чей сарай мы забрались, в глаза смотреть…⁇ Взрослый мужик…
Да ладно, бабке — мне с ней не жить, а несколько минут позора я как-нибудь переживу…
С Брониславой-то что теперь…?
Мёртвым, что ли, прикинуться?
Или амнезию изобразить?
— Чо разорались-то? Времени — семь утра!! — значит, и Акима его невеста не убила…
— А ты что поднялся? — это Роня…
— Эт чего — рассол капустный…? — снова Аким…
— Да не тебе!! Это я мужу!!!
Мужу…
Хорошо-то как…
Ещё б башка не трещала…
— Роньк, не жадничай… — видимо, пытается отобрать Аким у Брониславы мой рассол…
Рассол…
Ну, где б я такую жену ещё нашел?!.
— А ты куда подорвался⁈ С тёлочками не дообщался⁈ — а вот и Марина…
— Что за шум, а драки нет? — и отец мой до кучи…
— Да погоди, Степан Никитич, щас Тимоха глаза продерёт и будет тебе драка… — а это, конечно, Ронькин дед…
— А чего он за ночь уже что-то натворить успел? — и не особо много удивления в родительском голосе…
— С тёлками обжимался!! — снова дед…
— Да где ж он их тут нашёл⁈ — то есть то, что это в принципе возможно, отец мой не отрицает…
Давай, топи, папа, сына…