— И я, — я скорчила рожицу, — к тому же первой. Снять отпечатки пальцев у мужчин и вуаля.
— Ева, — Илья Спиридонович снисходительно посмотрел на меня, — В Кишинёве проживает 500 000 человек. Ещё около 200 000 приезжих. Это по самым скромным подсчётам. Треть из них мужчины. Как ты себе это представляешь?
200 000? Никак.
Я взяла со стула тетрадку, в которой пыталась высчитать день пятой девушки и, усевшись удобнее, закрыла глаза, вспоминая передачу: «Следствие вели».
Пятиэтажный дом. Сколько подъездов не видать. За домом башенный кран. Слева от дома ещё одна пятиэтажка, но выглядела она гораздо новее. Возможно, её сейчас вообще нет, а потому нет смысла запутывать следствие.
Нарисовала дом и протянула тетрадь Илье Спиридоновичу.
— Что это? — спросил он, разглядывая рисунок.
— Первый подъезд, третий этаж, дверь с лестницы прямо. Здесь он живёт.
Он несколько минут смотрел в тетрадь, потом поднял на меня удивлённые глаза.
— Ты уверена?
— Абсолютно, — я кивнула. — Ему 35–40 лет. Ходит в чёрной шляпе, такой как у журналиста. Приличный костюм.
Про костюм и шляпу зря сказала. Это будет через десять лет.
— Так это ты журналисту по морде заехала по ошибке значит? Шляпа и костюм совпали?
— К журналисту не имею никакого отношения, и, кстати, а что он там делал? С какой стати его занесло на могилу Арбениной?
— Могилу сфотографировал
— Зачем? — вероятно в моём голосе прозвучало нечто неправильное, потому что Илья Спиридонович посмотрел на меня с непониманием.
— Он похороны фотографировал, и мама Арбениной попросила ещё фото могилы сделать.
Очень захотелось поинтересоваться психическим состоянием родителей, но решила, что уточню у Люси. Вдруг тут у всех так принято. Периодически разглядывать кресты на кладбище. Это как по заявке телезрителей устроить повторение похорон Суслова.
Решила не акцентировать на этом внимание и, закрыв глаза, стала описывать лицо. Глаза, нос, подбородок. Уши чуть оттопыренные, щёки пухлые, плохим аппетитом товарищ не страдал. Вроде всё.
Открыла глаза и увидела взгляд подполковника. Остолбеневший. Наверно и у меня такой был бы, если кто проделал на мне нечто подобное.
Илья Спиридонович встряхнул головой, словно прогоняя наваждение.
— Ты хочешь сказать, что можешь его узнать?
— Ага. Я ведь его видела, вот так же как вас.
— Где? И почему до сих пор я этого не знаю? — взревел подполковник.
— Дядя Илья, — взвизгнула я и уставилась на маму, которая распахнув дверь, испуганно взирала на нас.
Илья Спиридонович мгновенно спохватился.
— Паша, потом. У нас всё в порядке, — он подскочил с кресла и вывел маму из комнаты, снова запер дверь и упёрся в меня взглядом.
— Дядя Илья, — теперь уже я сделала возмущённое лицо, — мы каждый раз будем к этому возвращаться?
— Это тоже в видении? — он потёр лицо руками и почти упал в кресло, отчего оно натужно заскрипело.
— Ну разумеется, — поддакнула я.
Но, наверное, зря сказала, что узнаю маньяка. Как он сейчас выглядит на самом деле? Человек, бывает, за год меняется — не узнать, а тут девять лет. Может он сейчас худой и только лет через семь — восемь начнёт заплывать жирком. Решила немножко уточнить.
— Нужно учитывать, что видения расплывчаты, обрывистые. И вот так, сходу, могу его не узнать.
Илья Спиридонович сложил руки на груди и задумался. Потом, ещё раз глянув на рисунок дома, спросил:
— А сколько подъездов? — он развернул тетрадь передо мной, — а то не совсем понятно.
Я пожала плечами.
— Ну ладно, это всё равно сужает поиски в разы. В городе порядка 8000 пятиэтажек. Значит, и проверить нужно столько же квартир. Если он там прописан, шансы увеличиваются.
Что-то кольнуло в голове, что через паспортный стол его искать бесполезно, но без какой-либо конкретики.
— Ладно, — сказал Илья Спиридонович, — если что-то ещё вспомнишь, запиши в тетрадь, чтобы не забыть. Или увидишь, не важно. Главное запиши. Я тебе тут номер телефона оставил. Сразу позвони. Кто бы ни взял трубку, скажи, что звонит Ева. Больше ничего, меня разыщут, и я перезвоню. Поняла?
Я кивнула и задала вопрос уже спине подполковника:
— Дядя Илья, А что это за медаль с кучей надписей? А с другой стороны совсем как рубль выглядит. Да и текст. За сохранение общественного порядка. Как будто кому-то замечание сделала, за то, что он окурок бросил мимо урны.
Илья Спиридонович плюхнулся обратно в кресло.
— Ева, вот ты только это никому не говори. Этой медалью награждают за храбрость при задержании уголовных преступников. И генерал, товарищу из президиума рассказал о твоей самоотверженности, а ещё сыграл немалую роль паспорт, который благодаря тебе удалось отыскать.
Я фыркнула.
— Так и написали бы: за храбрость при задержании. А то не совсем ясно. Может я вообще в парке мусор убирала.
Подполковник поперхнулся и громко закашлялся.
— А что, — запальчиво заявила я, — вот надену я медаль на экзамен, чтобы всех шокировать. Кто-то из учителей или учеников сообразит, что это за задержание особо опасного преступника? Нет? Или подумают также как я?
Илья Спиридонович моргнул раз пять.
— Э-э-э, — протянул он, — кто-то может быть знает.
