Тихо подкралась к двери и прислушалась. И едва не выматерилась в голос. Расслышала бубнёж, в котором узнала голос Люды. Совсем охренели. А вообще, нужно на дверь глазок поставить — панорамный. Если уже есть такие.
Выдохнула и негромко спросила:
— Кто там?
— Ева, это я, — раздался обрадованный голос.
— Кто я? — спросила, затягивая время и лихорадочно соображая как от них отделаться. Впускать в квартиру эту ненормальную, я точно не имела никакого желания.
— Лейтенант Звёздочкина, — доложил голос Людочки из-за двери.
Хорошо хоть не звездулькина, хотя, возможно, в школе её так и дразнили.
— Не знаю такую, — ответила, стараясь не заржать в голос, — но если вы за анкетами, то я их ещё не просматривала. Приходите через пару часов.
— Ева, это я, нам поговорить нужно. Вышло небольшое недопонимание.
Я покашляла.
— Людмила Викторовна?
— Да.
— А милиционер Александр не с вами?
— Я здесь, — добавился голос лейтенанта.
Едва не поперхнулась, они что, точно пришли диван арендовать?
— Я пришёл сказать спасибо, — продолжил Александр.
Честно говоря, никакого соблазна лицезреть их не было. Подмывало сказать: «Вы там вдвоём? Вот и беседуйте». А то, сначала болонка вшивая и ручками в лицо, а теперь извиняться. До лампочки мне её извинения. Но на всякий случай сняла чокер с медалью. Вдруг опять не будет знать, чем ручки свои занять. Тем более что это ассоциируется у неё с чем-то другим и действует как красная тряпка на быка.
Пока раздумывала, появился третий голос, который я сразу узнала и щёлкнула замком. При нём эта парочка точно ничем предосудительным заниматься не стала бы.
Илья Спиридонович влетел первым, и сразу подмигнув мне, спросил:
— Подвижки есть? — а потом поднял трубку на телефоне и поднёс к уху. — С этим спаренным телефоном никогда не дозвонишься, пока Вовка Нарлы один дома. Он же с телефона не слазит, паршивец.
А я в обалдении уставилась на его форму. Таким нарядным подполковника ещё не видела. Брюки идеально отутюженные, серо-голубого цвета рубашка с новенькими погонами. Просто красавчик. То-то влюблённые замерли как статуи.
И снова обратился ко мне:
— Ну?
Я отрицательно помотала головой. Ну не рассказывать же, что основное время провела в компании его подчиненных, от которых никак избавиться не могла.
— Ну ладно, я на минутку, дозвониться не мог, вот и заскочил. И уж раз поднялся, принёс то, что ты просила. Надеюсь, такая формулировка тебя более устроит? — он раскрыл пухлую кожаную папку и протянул мне листок размером А5, — и лично от генерала, — вручил маленькую плоскую коробочку, потом обернулся к лейтенанту. — Зарипов, ты тут не задерживайся. Приводи себя в порядок, — Иван Спиридонович критически осмотрел форму лейтенанта, — и утром в центральный, (Саша козырнул). — Перевёл взгляд на Люду. — Звёздочкина. У тебя вроде выходной?
— Так точно, выходной, заскочила на минутку и заодно анкеты занесла, — бодро отрапортовала. Побаиваются начальника.
Вот чего тогда тянулась, спрашивается?
Едва за подполковником закрылась дверь, Люда шагнула ко мне и, обхватив за плечи, крепко прижалась.
— Извини, была не права, не держи обиду.
— Мир, — согласилась я.
— И спасибо за Сашу. Не знаю, как ты это сделала, но спасибо.
Потом отстранилась.
— Пуля куда попала, что ты так быстро оклемалась?
— В плечо, — я оттянула край халата чуть больше, чем когда устраивала дефиле.
— Ого, — удивлённо проговорила Люда, — а почему без повязки?
— В душ ходила, а потом не успела.
— А ошейник успела себе сделать? Ну, честное слово, как болонка на выставке.
— Это чокер, — возмутилась я, — сейчас так модно, — Софи Лорен, Брижит Бардо.
Люда посмотрела на меня с сомнением.
— Так им уже по сорок пять, почти. И в ошейниках? Или, как ты его назвала?
— Чокер.
— Ни разу не слышала и вот что тебе скажу. Не нужно в нём ходить, а медаль носится на левой стороне груди. Я потому и возмутилась. Думала награду отца и вот так. Я не знала. Но молодец, что сняла. А это что? — она перехватила взглядом листок, который я продолжала держать в руке. — Наградной? Дай глянуть.
Пробежала по нему взглядом и сунула под нос Александру.
— Видал? Ничего себе, как бы мне хотелось это увидеть собственными глазами, — она мечтательно посмотрела в потолок, — а медаль дашь посмотреть?
Мне не жалко, достала из шкафчика трюмо, куда перед этим спрятала.
Они на пару ещё минут двадцать восторгались, рассыпались в любезностях и благодарили. Еле вытолкала. Боялась, что предпримут атаку на мой диван. В XXI веке кто у меня только не перебывал, особенно когда я в отпуск сваливала.
Постояла перед зеркалом минут десять, разглядывая своё изделие, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую. Если колоду убрать, совсем улётно. Проблема, что в СССР про чокер не знали и в помине. Вот если бы кумир, какой, на сцене такое отчебучил, фанаты точно начали закручивать себе вокруг шеи всё подряд. Таскали ведь атрибутику поклонники зарубежных «металлических групп». А пока, увы. С болонкой, это она лиханула конечно, но миттельшнауцером запросто обзовут. Если в СССР знают про такую породу.
Засунула свой нос в наградной лист.
