Комсомольские работники, которые явились лицезреть Бурундуковую, сдвинули столы к середине, соединяя их попарно и вытягивая в длинную линию. Вот только мозгов у этих активистов было меньше чем у воробья, который сидел на ветке дерева и пытался заглянуть в класс. Зря, кстати, это делал. Ничему хорошему его научить здесь не могли.
Поднимать столы никто не удосужился. Их просто сдвигали в общую кучу и теперь на выкрашенном полу остались свежие борозды, по которым можно было точно восстановить какой стол, с какого места начал своё путешествие. И так как сменную обувь никто из комсомольцев не додумался захватить с собой, вопреки надписи на плакате, создавалось впечатление, что по кабинету пробежало стадо диких животных. То ли слонов, то ли бегемотов. А ещё восседали товарищи комсомольцы на стульях ярко-красного цвета, которые, как потом узнала, были принесены специально из Ленинской комнаты. Охринеть! На белых стульях сидеть они отказались, исключительно на революционных, под цвет двух флагов, которые приволокли, надо так думать, из той же комнаты. И теперь два подростка, вцепившись в древко, толщиной с руку взрослого человека, с гордостью их удерживали в стоячем положении.
Наверное, чтобы до меня донести всю важность момента. Что совет комсомольской дружины это нечто большее, чем обычные дружеские посиделки у костра под горячительные напитки.
Напитки, кстати, на столах присутствовали. Прозрачные стеклянные бутылки, которые за сорок с лишним лет так и не изменили свой дизайн, с ярко-жёлтой жидкостью. Как анализы с высокой концентрацией витамина В2.
На счёт комсомольцев у меня тоже вопрос возник, причём сразу, едва заглянула в кабинет. Кроме двух одноклассниц, Гольдман и Кряжевой, были ещё три девчонки, примерно ровесницы Бурундуковой и две женщины, которых к комсомольцам можно было отнести с большой натяжкой, а остальные рипли, предпенсионного возраста. Особенно мне не понравились дед с бабкой, которые занимали вип-ряд. Почему-то подумала, что именно про эту старушенцию предупреждала Тория. Да и её напарник, хронологически обогащённый старпёр, был похож на злобного маразматика с непонятной медалькой на груди расположенной рядом с комсомольским значком. Или как я должна была воспринимать этого активиста больше похожего на песочницу, которой по недоразумению приделали дно с множеством мелких отверстий, а теперь подняли в воздух, метра на два над полом.
Словом: клуб кому за (уже много) и юные комсомолки на их фоне выглядели поводырями, чтобы не дай Бог, мухоморы не заблудились в длинных коридорах школы.
— Бурундуковая.
Я оглянулась на голос. Мужик, гораздо старше Синициной, приблизительно в том возрасте, когда детство в жопе уже перестало играть, а маразм ещё не наступил. Ещё одно явление и тоже с комсомольским значком на пиджаке.
Сидел на небольшом помосте, который для чего-то возвели перед школьной доской, единственной, не вписывающейся в дизайн по расовой принадлежности.
— Ну и чего застряла в дверях? — снова спросил этот середнячок. — Поднимайся сюда.
Я провела пальцем по стене и, увидев белую полосу, поморщилась. И как здесь учатся ученики? После первой перемены их одежду реально в стирку нужно отправлять. Во всяком случае, у доброй половины.
Вошла в класс и мгновенно приковала к себе всеобщее внимание. Как звезда эстрады, которую благодарные зрители попросили выйти на бис. Гомон за спиной усилился, пока я прошла пару шагов вдоль стены и, поднявшись на подмостки, окинула взглядом народ в партере.
Мымра, сидевшая рядом с одноклассницами, нашла себе группу поддержки, что-то громко сказала, но из-за того что говорили все одновременно, включая мужика на сцене, слов я не расслышала. Скорее какой-то визг на фоне лязганья.
Снова оглянулась, пытаясь понять, что талдычит мужик и почему в отличие от остальных он уселся на белый стул. Оппозиция? Увидела на подоконнике баян и пришла в замешательство. Или он мне аккомпанировать собрался?
Со стороны партера раздался громкий стук. Пенсионер, сидевший на галёрке (или в голове столов, так и не сообразила, что правильнее), с почти лысой головой, но с пышными белесыми усами и тупой бородкой, чем-то смахивал на бывшего спикера европейского парламента, Мартина Шульца с висевшими на носу такими же крамольными очёчками, колотил гранёным стаканом по столу призывая народ к спокойствию.
Его никто не слушал, тянули руки в мою сторону и даже перешли на крик. Напомнили трансляцию по телевизору из Киева в 2014 году. Шоу Верховной Рады, когда какой-то депутат подскочил к трибуне и схватил за грудки очередного глашатая, а потом образовалась: куча мала.
