Только ни его жене, ни детям от этого легче не станет. Ещё и угробить могут. Как соседку мою Ильиничну. 75 лет ей твердили, что отец предателем был, изменником Родины. Все льготы резали, будто сама она в этом участвовала. И только в начале прошлого года, спасибо поисковикам, нашли, доказали, выяснили. Пал смертью храбрых отец Ильиничны на безымянной высотке. Сам мэр пожаловал объявить ей радостную новость. Орден на подушечке принёс. Ещё человек 10 сопровождающих захватил, журналистов, репортёров. Хотел на всю страну показать свою значимость, свою неустанную заботу о людях. Его поступок так и назвали тогда: «Смерть в прямом эфире». Не выдержало сердце Ильиничны радостной вести. Переполнилось и остановилось. Словно и жила она только ожиданием.
Одним словом, уговорил меня Старый, да и не пришлось долго. Кто меня дома ждал? Четыре стенки с потолком?
А когда добрались до Питера, как говорится, имела удовольствие лицезреть встречу двух любящих сердец. Ивана и Наташи. Даже на душе что-то щёлкнуло. Позавидовала. Столько лет вместе, а встретились после разлуки как юноша с девушкой на третьем свидании. Искренне позавидовала, белой завистью. Не было у меня такого никогда и будет ли?
С Наташей мы были уже знакомы, встречались мимоходом. Видела её грустные глаза, которые провожали мужа в очередную командировку. Старый только руками разводил. Мол, едет в санаторий от министерства обороны. Тупо проследить, чтобы инвентарь, туда отправленный, дошёл до места назначения и нерадивые грузчики ничего не попортили. А самое страшное, что может ему грозить, так это и не ему вовсе, а желудку, который он обязательно набьёт казёнными харчами по самое горлышко.
Наташа делала вид что верила и даже пыталась выдавить из себя улыбку, потом резко отворачивалась и уходила. Чтобы никто не видел, как у неё в два ручья текут слёзы.
В тот день она была другой. Радостной и счастливой, сразу помолодевшей лет на 10. Старый решил ей не омрачать день рожденья и сообщить о командировке в последний момент. В какой-то мере жестоко, не успеет свыкнуться, а его уже рядом нет. А с другой стороны — полная неделя счастья, не каждому такое дано.
Случилось это вечером. Мы со Старым пробрались за кулисы и ждали, когда Наташа выйдет из гримёрки, чтобы пожелать ей «ни пуха, ни пера», и пойти к чёрту. Ну не совсем к нему, конечно, в зал, где нам выделили два места. С дочками, тёща Старого осталась, кстати говоря, золотая женщина. Как говорится «мне б такую», свекровь в смысле, а то только и слышно, что они сякие. Оказывается, есть прямое опровержение.
До премьеры было ещё добрых полчаса, так, что в принципе никто и не торопился. Мы пронесли с собой в пакете пиво и сидя в небольшом закутке спокойно его потягивали, когда появилась жена Старого, одетая по моде постановки, с толстым слоем грима на лице и муляжом мушкета образца 1700 какого-то года. Я никогда старинным оружием не интересовалась, но всё равно в душе сомнение появилось по этому поводу. Берданка, которую она держала в руках, очень была похожа на ту, которую я сама в детстве однажды смастерила. Добавила резинку от трусов, прищепку и стреляла по воробьям.
А вот платье на Наташе было шикарным. Если в 18 веке женщины носили подобное, неудивительно, что мужская половина то и дело уничтожала друг друга на дуэлях. Декольте практически не скрывало её прелестей, и я, на минуту попав в ступор, засмотрелась. Даже для меня это было слишком. Наверное, что-то в этом роде имел в виду граф Толстой, описывая сцену в театре с женой Пьера Безухова: «Эллен сидела в ложе совершенно голая».
Старый кашлянул, а Наташа, уловив мой взгляд, проговорила:
— Ага, вот так и ходили наши прапрабабушки в начале 18 века. Видимо для удобства и соблазнения. Вспомнить статую королевы из Дворца Правосудия в Пуатье. Средневековая монархиня с весьма откровенным вырезом на платье.
Единственное, что портило этот дивный образ, на мой взгляд, словно обрезанный поварской колпак на голове, из-за чего русые кудри Наташи выбивались в разные стороны. Это потом она объяснила, что шляпку, оказывается это была женская шляпка, прихватили резинкой, чтобы не спадала. А резинку спрятали в волосах.
Как же всё у наших бабушек было сложно.
А потом Наташа, улыбнувшись, сказала мне:
— Еще есть время, у нас здесь шатёр с предсказательницей стоит. Его развернут к залу, чуть позже. И каждый желающий сможет задать вопрос. Но может, ты не хочешь, чтобы ответ услышали посторонние, тогда у тебя есть возможность задать его с глазу на глаз.
Ну да. Есть у меня один вопрос, правда непонятно откуда он в моей голове.
Я кивнула и пошла за ней.
Шатром это чудо назвать было сложно. Нечто вроде палатки на 5–6 человек, внутри которой горело не меньше сотни свечей, а над полом, почти до колен, белой массой клубился дым.
Старая бабка, хотя под таким слоем грима могли и девочку спрятать, развалилась в кресле перед круглым столом и внимательным взглядом скользила по мне.
— Пришла всё-таки, — голос всё же оказался старческим, — ну садись, отвечу тебе.
