И я, вздохнув, заговорила. Рассказала про вторую девушку, которая числилась пропавшей, потом про третью.
— Подожди, — он меня перебил, — ты хочешь сказать, что знаешь, где находится вторая?
Я пожала плечами и, облокотившись на стену, закрыла глаза. Вновь рассыпались веером карты, и я мысленно перевернула вторую.
Очнулась, почувствовав, что меня кто-то трясёт.
— Опять? — Илья Спиридонович сидел рядом, — и давно ты так можешь?
Я помотала головой.
— Несколько дней.
— Почему сразу не сообщила?
— Что? Что могу слышать голоса и находить покойников? А меня в дурдом никто не отправит после такого заявления?
Илья Спиридонович потёр лоб.
— Пока никому не будем говорить. Только я и ты. Поняла?
Я согласно закивала.
— И где находится вторая?
— Давайте мы вторую оставим пока в покое. Она лежит там уже месяц и ничего ей не будет, если полежит ещё сутки.
— Не понял. Что значит, не будем. Ева — это преступление и об этом нужно сообщить.
— Сообщим, завтра. Мёртвые могут подождать. Всё дело в том, дядя Илья, сегодня вечером он убьет четвёртую.
Илья Спиридонович ворвался в квартиру, по-другому и не назвать, в 20.30. Я уже к тому времени несколько часов сидела на взводе. Раз десять пыталась открыть четвёртую карту, но, похоже, на живых это не распространялось.
Не разуваясь, сразу проследовал в мою комнату, чем, разумеется, заинтересовал маму, которая прибежала следом.
Он её аккуратно выставил и, усевшись в кресло, прошептал, оглядываясь на дверь:
— Ева, ты уверена в том, что сообщила?
— К сожалению, дядя Илья.
— Вот же какая петрушка получается. Паспортные столы, общежития, всё гребёнкой прошли, — он посмотрел на меня с надеждой, — хоть что-нибудь ещё дай.
Я отрицательно качнула головой.
— Ох ты за ногу. Слишком много водоёмов, а речка вообще через весь город. Невозможно охватить, даже если задействовать всю милицию города и дружинников. Да и кто даст на это разрешение.
Он потёр руками лоб.
— Ладно, давай рассказывай, где тело.
— Я ведь сказала, завтра. И если не найдём Машу, получите два.
— Ева, — устало произнёс майор, — говори сейчас, а то завтра нам ещё сокрытие улик присобачат.
— Ну вот какое сокрытие? — возмутилась я, — там никогда не была и уж точно ничего с места преступления не уносила. А то, что мне привиделось в каком месте за улику можно посчитать?
Он изумлённо уставился на меня.
— И вот где ты этого нахваталась? — Илья Спиридонович вскочил с кресла и вышел из комнаты, а через несколько секунд хлопнула входная дверь.
— Где нахваталась, — буркнула я негромко, — места нужно знать.
А в следующее мгновение замерла прислушиваясь. Медленно поднялась, прошла на кухню и открыла дверь на балкон.
И выматерилась, громко. Мама прибежала перепуганная, в шоковом состоянии и вонзилась в меня взглядом.
— Ева?
— Мама, не сейчас, потом всё объясню. Где номер телефона дяди Ильи. Срочно!
А сама кинулась переодеваться. Глянула мельком на часы, понимая, что времени практически не осталось.
— Он не берёт трубку, — сказала мама, когда я мимо неё пролетела в очередной раз метеором.
Сначала в ванную, поправить идиотские резиновые стринги и снова в комнату. Глянула на туфли, перевела взгляд на свои ноги обутые в тапочки и ринулась в подъезд тарабанить Люсе в дверь.
Первым откликнулся на мой зов отец Люси.
Не давая ему опомниться, сразу налетела с вопросом:
— Дядя Фёдор, где в Кишинёве сегодня открыты дискотеки? Обязательное условие: там должно быть озеро, река, не важно. Водоём.
— Он глянул на часы на правой руке и рассмеялся.
— Девять часов вечера. Кажется, слишком поздно думать о танцульках.
— Это не мне. Просто скажите, где это может быть? Прямо сейчас.
— Эээ, — он задумался буквально на секунду, — так вот же, стекляшка, как построили, там и танцуют и озеро рядом.
— Это где? — тут же сделала я стойку.
— Через овраг, музыка сюда доносится.
Я помотала головой.
— Не на Ботанике.
В его глазах вспыхнуло удивление.
— Понимаешь, Ева. Я как-то вышел из того возраста, чтобы бегать на танцы, — он похлопал себя по пивному животику.
— А ты знаешь? — перевела взгляд на Люсю, которая успела выйти в коридор.
— Нет, — она широко распахнула свои хорошенькие глазки.
— А ей ещё рано, — захихикал дядя Фёдор.
Я сжала виски руками атакуя мозговой центр, развернулась и, перепрыгивая через несколько ступенек помчалась вниз по лестнице.
На скамейкев курилке сидели трое и среди них я узнала старшего лейтенанта.
— Ева! — воскликнул он, вскакивая с места, — вот ты мне и нужна. Что это сегодня ты устроила? Я позвонил преподавателю НВП, и выяснилось, что на разборку и сборку нормативы 48 секунд и больше. Отличник, что приходил — имел в виду 17 секунд только разборку, потому, что на неё акцент в школе. И объясни мне на фоне этого — как ты умудрилась уложиться в 22 секунды? Какой-то фокус? Отец научил?
Нашёл время, через час Машу, какой-то уродец душить будет, а он про рыбку.
— Где Илья Спиридонович? — перебила я его.
— В центр уехал, а в чём дело? Что ты такая запыханная? Что-то случилось?
