К счастью, почти в тот же момент, в туалет вбежала Мария, которая еще не в полной мере поняла, что произошло, но сразу же подхватив Ксению, подтащила ее к умывальнику и начала попеременно умывать ей лицо и оттирать от крови чулки и платье, насколько это было возможно.
Повиснув на плече у подруги, Ксюша шла чуть окрепшими ногами и будто видела себя и все происходящее с ней глазами другого человека. Они шли и, казалось, никто их не замечал. Держась за Марию, она протискивалась через потные и разгоряченные человеческие тела, хотелось побыстрее выйти и вдохнуть свежего воздуха, но из-за передозировки психостимулятором время двигалось невообразимо медленно. Никогда до этого Ксения не разглядывала так долго людей на танцполе. Обычно ей казалось, что ее окружают не отдельные личности, а вся атмосфера веселья в целом, лицо которой она придумывала сама в своей голове. Но сейчас ей в глаза бросался каждый отдельно взятый человек. На лицах, которые она видела, застыло какое-то неестественно счастливое выражение. Казалось, что большую часть жизни на этих лицах отражаются только страх и злость, а сейчас они все дружно сделали одно большое усилие, чтобы выдавить из себя немного радости. Музыка звучала как-то приглушенно, было душно и дымно. Ксения почувствовала себя в огромном троллейбусе, где все притворяются что это никакой не троллейбус, и что они не чувствуют этого ужасного, зловонного запаха, витающего над происходящим. Ей казалось, что она видит всех насквозь. Было мерзко смотреть и еще противней осознавать то, что в данную секунду она сама была самым гадким и отвратительным существом среди всех этих людей.
Музыка становилась все глуше и в итоге стихла вовсе. Следующим, что она услышала после грохота ночного клуба, был звук бряканья ключей. Очнувшись, Ксения обнаружила себя сидящей на ступеньках у дверей квартиры Марии. Что-то теплое и пушистое терлось о ее ногу, и хотя на лестничной площадке было темно, Ксюша разглядела черного кота.
- Ну что, очнулась? Я думала, не вытащу тебя из такси, шофер, наверное, такое не часто видит. - Мария зашуршала в поисках чего-то у себя в сумке. - Хорошо, что он сразу не заметил, как ты ему все сиденье перепачкала.
Ксения молча сидела, упершись плечом в стену. Она пару секунд смотрела на силуэт подруги в темноте, потом взяла кота и посадила его на колени. Кот был теплый и мягкий, а когда Ксюша запустила в его шерсть свои пальцы, он замурчал.
-Да, как-то не очень сегодня развлечься вышло. Ну, хотя ты, вроде, развлеклась как надо. - Продолжала Мария, пытаясь говорить утешительно. - Вот только в темноте никак нужного ключа не нащупаю... Все. Вроде нашла, можешь подниматься, сейчас в душ и завалимся спать.
- Ксения все так же беззвучно сидела. К горлу подошел комок и несколько капель упали в черную кошачью шерсть. Она плакала не от того, что произошло, не от обиды и не от жалости к себе или ненависти к кому-то, а от того, что каждый месяц в такие дни у нее было плаксивое настроение.
Настроение у Эдуарда Датаева тоже было, мягко говоря, паршивое. Произошедшее с ним ночью он не мог толковать никак иначе, кроме как сумасшествие, но он настолько не хотел это трактовать таким образом, что мысль буквально застряла в дверях, разделявших подсознательное и сознательное.
В утро субботы Эдуард был взвинчен больше, чем обычно внутри и чрезмерно медлителен снаружи. Он как будто пытался не выдать своих переживаний самому себе. Причиной этому было небывалое эмоциональное потрясения, случившееся с ним просто в кресле его квартиры, без каких-либо на то видимых причин. Долго думая о том, что же с ним, собственно, произошло, Датаев пришел к выводу, что высшие силы каким-то образом вмешались в его судьбу.
Ощущение, которое Эдуард испытал, не было абсолютно новым. Подобные чувства посещали его и ранее. Они были похожи на вспышки воспоминаний о событиях, которые сильно отпечатались в мозгу, но с ним лично никогда не происходили. Такие приступы были очень недолговременны и Датаеву всегда прежде удавалось убедить себя в том, что ему просто что-то показалось, а потом что и не казалось вовсе, что он придумал, а позже он забывал о случившемся. Но в этот раз, как Эдуард ни старался, он не мог забыть того, что произошло.
В вечер перед выходными он, как обычно, вернулся из паба и уселся в кресло. Внезапно Датаев почувствовал, что его сознание как будто разлетелось на три части, а точнее сказать: увеличилось в три раза и стало занимать голову не только его собственную, но еще двух людей, которых он раньше никогда не знал и не имел с ними ничего общего.
