Отпечатки полностью

— Как загадочно. Ну хорошо — расскажи мне. Что это за ужасная мрачная тайна?

— Ну, я бы не сказал, что это… просто, ну — когда он услышал, что у меня все старые прессы Лукаса запыхтели, он страшно заинтересовался. Спросил, не могу ли я ему помочь.

— Мм. И?..

— И. Недавно принес несколько клише. В старом стиле, знаешь. Вытравленные и выгравированные. Прекрасная работа.

— Что ж, это, наверное, тебя порадовало?..

— Да. В некотором роде. Говорю же — прекрасная работа, просто превосходная. Но послушай, Джуди: одно из клише было для пятидесятифунтовой банкноты. Другое — для двадцати фунтов. И куча разных документов, всякого такого.

— Погоди-ка — погоди! Ты что хочешь сказать — это клише для подделок? Он что — фальшивомонетчик? Ты шутишь!..

Джейми закивал, потом покачал головой; пусть Джуди выбирает любой жест или оба, чтобы сделать необходимый ей вывод, коль скоро искренность и чистота его намерений совершенно очевидны.

— Я так и сделал — напечатал один или два. Образца. Говорю тебе, Джуди, — они были прекрасны. Совершенны. Конечно, бумага совсем не та, и этих, знаешь — серебряных полосок не было… но, гм, — наверное, это самое страшное, Джуди, — он сказал, что это не беда. Он может достать бумагу. Может достать полоски.

— Боже правый… — выдохнула Джуди.

— Именно, — согласился Джейми. — И паспорта. Там были все странички паспортов, и визы, и все такое прочее. И чеки. Чеки, сказал он, — это самое простое. Хотя кредитные карты еще проще. Любой дурак — так он мне сказал, Джуди: его слова. Кредитные карты, сказал он, — да любой ребенок подделает кредитную карту. Наличка — вот это фокус. Но знаешь, что действительно странно…

Джуди фыркнула, но в глазах ее горел интерес.

— По-моему, и так уже довольно странно. Нет?

— Ну — да. Да. Но послушай, на самом деле странно вот что: он сказал, мол, вряд ли, ну понимаешь — еще раз ими воспользуется. Сделает это еще раз. Но он знал, что мне будет интересно, потому что я типограф и все такое прочее — и, я думаю, он очень гордился своей работой — вполне понятно. Потому что она правда была, знаешь, — очень хороша. Очень хороша.

— Так почему, ты думаешь, он?… В смысле — почему он не станет?..

— Именно это я спросил. Первое, что я сказал. А он только помахал руками, словно говоря, ну, знаешь — «это место». Здесь. Печатня. Я знаю, что Он имел в виду. Да и ты понимаешь, Джуди. Это место. Так странно. Заставляет увидеть мир — ну, по-другому. В лоб.

Джуди кивнула:

— И иногда — в самый первый раз. Так-так. Темные лошадки. Как и все мы, я бы сказала. Кто знает, какие секреты мы таим? Что ж: еще одна маленькая тайна. Ах да, кстати о секретах, Джейми, — я умираю от любопытства: рассказывай давай. Как все, гм, вышло? Чем все закончилось? Каролина дала о себе знать? Должна сказать, мне она показалась… вообще-то я совсем недолго с ней говорила, так? Но в ней было столько злости, Джейми. Но, может, под конец она немного смягчилась? Не знаю.

— Я мечтаю тебе рассказать, Джуди. Меня просто распирает. Но пока говорить особо не о чем. Слушай, гм, — как насчет погладить меня по голове, а? Просто я, гм…

— Жаждешь?

— Жажду, ага. Вот только что накрыла. По одному пластырю ношу, Мне немного…

— Ну тогда иди сюда. Посмотрим, сможем ли мы немного облегчить твои муки. А потом, когда успокоишься, все мне расскажешь, хорошо?

— Мм, — согласился Джейми. — О да, Джуди. Да. Это необходимо.

О боже, да: да, расскажу. Потому что, ладно, знаете — мне кажется, я это все уложил, аккуратно уложил в голове (столько изменений! Какой прогресс!), но если расставить метки и пройтись по ним еще раз, и чтобы Джуди шла следом (и ах! О да! Ее длинные невесомые пальцы творят доброе волшебство с висками) — все покажется реальнее: прикрепить их… заставить их… засахариться (я редко использую это слово… ооо… ооо… череп размягчился и мне легче… Но я где-то слышал его недавно и… ах да: гирлянда. Там было что-то засахаренное, эвкалипт, что ли, — хотя необязательно…) Однако я должен сосредоточиться.