— Безословно, солнышко, — засмеялась Кимми. — Я вообще не из тех, кто говорит, ну, знаете — что искусство требует жертв. Как бы то ни было — все это будет в новом голу. А сейчас на носу праздники. Вы как — предвкушаете? Да? У нас будут восторг какие каникулы, или что?
И лишь тогда Мэри-Энн впервые оживилась — радостные мурашки побежали по ее телу: Рождество. По правде Рождество. Господи — вот это здоровско!..
— Да! — ахнула она. — О да! Самое лучшее. Вот увидишь, Бенни, — это будет лучшее Рождество. Для всех нас. Безословно.
Надеюсь, думал Джейми: о господи, я надеюсь — я правда надеюсь, ради… ну, я собирался сказать, понимаете — ради Бенни, да — но это ради всех нас, на самом деле. Разве нет? Ради Каролины. Ради меня. Ради Бенни, разумеется (по умолчанию). Но я теперь понимаю, что нельзя просто сказать: о, мне нет до себя дела — нет дела, как я проведу Рождество — просто посмотрю ящик, напьюсь и засну. А жена, ну — если я подкуплю ее подходящим и душераздирающе дорогим подарком (или просто деньгами, если подарка не найду), то получу взамен хотя бы капельку мира, если не доброты. Потому что они, дети, они чувствуют, понимаете — ну, конечно, чувствуют. В смысле, о боже — уж я-то должен знать, правда? Из-за отца. Я лучше всех должен знать, как глубоко чувствуют дети, как много они размышляют и так далее. Но все же забавно: конечно, все понимаешь — как разумом, и чувствами (ну, послушайте — это же факт), — и все же так легко напрочь об этом забыть. Или кажется, что легко. Убедить себя, что раз бедные детки получат в этом году самые модные и популярные игрушки, можно не обращать внимания на еле сдерживаемую обиду в глазах, да? — на топот и лязг в аду распаренной кухни, на витающее в воздухе напряжение, что прогибается под гнетом толстого покрова разочарования, которого так боялись и которое теперь никуда не уйдет, на хрупкие осколки очередного разбитого Рождества, хрустящие под ногами, словно крошево елочных игрушек в ворсе ковра.
Как в прошлом году. С содроганием сообщаю вам, что подарил Каролине утюг. Паровой утюг. Почему? Я подарил ей утюг, потому что за неделю до того или чуть раньше я ей сказал, когда она проходила мимо: о боже, везет как утопленнику. У меня назначена встреча на Оксфорд-стрит[84] — представляешь? В это время года. Ну вот. Я и решил, раз уж мне надо туда идти — убью одним выстрелом двух зайцев и так далее, да? В общем, гм, Каролина, — что бы ты хотела, ну?.. В смысле — на Рождество. Типа подарок. Такое, что ты особенно?.. И она с грохотом швырнула на пол, уж не знаю, что она там держала, делала, читала, починяла, не знаю. И говорит: утюг. Паровой утюг, говорит она. А я ее спрашиваю, мол, что, утюг, типа «Морфи Ричардз»?[85] Ты хочешь утюг, чтобы одежду гладить? Ну, сказала Каролина (голосом кислым, как лимон) — я ведь не металлург, правда, Джейми? Так что я не имела в виду паровой молот. Мне кажется, Джейми, что молот мне дарить не стоит, потому что я ведь могу? Могу не удержаться и врезать им кому-то нафиг по башке, да? Гм? Какие еще варианты есть, Джейми? И я сказал, да, хорошо, мм, Каролина: я все понял — утюг, да. И она ответила (ледяным тоном): молодец, Джейми, просто молодец. Запомни, не паровой локомотив, нет-нет-нет — утюг. Обычный паровой утюг. Чтобы эти чертовы складки на белье моего мужа и дальше оставались острыми, как нож.
Боже, о боже мой: вы ее знаете — она могла часами так продолжать. Ну да ладно (как странно, что я так думал, но так и было, так и было — о господи, и это в прошлом году, ради всего святого) — в конце концов я решил, что все это было не зря: теперь я знал, что она хочет на Рождество. Так что я сходил на встречу, уже не помню с кем, и (весьма благородно, как мне казалось) бросил вызов толпам в «Дебнемз»[86] — который был, если честно, довольно пуст, да, но как бы то ни было, — и купил какой-то утюг, и в нем, уверяла меня продавщица, было полно всякой ерунды, которую, очевидно, хочется иметь в утюге. И я подумал: ну хорошо, дело в шляпе. А на Рождество я сказал: ну нет, Каролина — конечно, нет: какой смысл? Гм? То есть, какой смысл заворачивать утюг в обертку, цеплять на него бант и всякое такое, когда мы все прекрасно знаем, что это? Это же утюг, правильно? То, о чем ты просила — что ты хотела. Так какой смысл заворачивать его в обертку? А? Почему ты так на меня смотришь, Каролина? Положи утюг, Каролина, — просто положи утюг, хорошо? А теперь иди и посмотри, как там брюссельская капуста.
