Я кивнул, чувствуя, как внутри меня смешиваются облегчение и тревога. Это расследование становилось всё сложнее, но я знал одно: чем ближе мы подбирались к правде, тем опаснее становилась игра. Документы, найденные в подвале «Золотой лилии», заняли весь мой стол. Развернув все карты и схемы, я начал систематически изучать каждую страницу, выискивая связи и подсказки, которые могли пролить свет на их замыслы. Васильев и Климов помогали мне, хотя в комнате царила угрюмая тишина. После недавнего столкновения на складе и побега того человека в пальто мы все чувствовали себя так, словно стоим на краю пропасти. Среди бумаг я снова наткнулся на схему театра. От руки кто-то добавил короткие аннотации к точкам, которые соответствовали ключевым местам в здании. Одним из них была сцена, где произошёл взрыв. Другие точки указывали на входы, складские помещения и какие-то скрытые пути, о которых раньше не сообщалось.
– Эти чертежи сделаны не вчера, – заметил Васильев, осматривая листы. – У них был доступ к этим зданиям задолго до того, как они начали действовать. Это подготовка.
– Или целая сеть, – тихо добавил Климов. Его внимание привлекла другая карта, на которой были отмечены те самые места, что мы уже посещали: склад на окраине, театр и пирс. Он указал на ещё одну точку. – Вот это мы ещё не проверяли. Похоже на отель… «Северный флигель». Я поднял глаза. «Северный флигель» – название было мне знакомо. Это место славилось своей таинственной историей. Говорили, что его часто посещали люди, желающие остаться незамеченными. Если это действительно был очередной пункт их сети, то время становилось нашим главным врагом. Мы направились к «Северному флигелю» ближе к вечеру. Старое здание возвышалось на узкой улочке, укутанной тенями, словно само место избегало дневного света. Его фасад был мрачным и потрёпанным временем: покрытые трещинами стены, заросший плющом вход и покосившаяся вывеска. На первый взгляд здание выглядело покинутым, но свет, пробивающийся через окна, говорил об обратном. Васильев подошёл первым, постучав в массивную деревянную дверь. Через несколько секунд она приоткрылась, и в дверном проёме показалась женщина средних лет с резко очерченными чертами лица. Её глаза сузились, заметив нас.
– Чем могу помочь? – спросила она, её голос был холодным, но ровным.
– Мы из полиции, – твёрдо ответил Васильев, показывая значок. – Нам нужно осмотреть помещение. Женщина нахмурилась, но открыла дверь шире, жестом приглашая войти. Внутри запах старины и пыли ударил в лицо, а тишина была почти неестественной. Пройдя по первому этажу, мы заметили, что большинство комнат были заперты. Женщина следовала за нами, её взгляд был насторожённым. Каждая наша попытка открыть дверь встречала её сухие объяснения: «Это склад», «Здесь никто не живёт». Но одна из дверей особенно привлекла моё внимание. На её ручке была тонкая нитка свежей пыли, а сам замок выглядел так, будто его недавно меняли.
– Что за этой дверью? – спросил я, обернувшись к женщине.
Её лицо напряглось, но она быстро взяла себя в руки.
– Это старая комната. Ею давно никто не пользуется.
Её слова прозвучали неубедительно. Васильев жестом подозвал одного из работников, находившихся снаружи, чтобы вскрыть дверь. Женщина попыталась возразить, но её попытки были проигнорированы. Когда дверь открылась, нас встретил холодный ветер, будто пространство за ней хранило тайну. Комната была пустой, но на полу мы заметили следы – тёмные полосы, будто что-то волокли по поверхности. В углу лежала старая куртка, напоминающая ту, которую носили рабочие.
– Здесь что-то происходило, – сказал Васильев, его голос был напряжённым. – И мы выясним, что именно. Тем временем Климов нашёл ещё одну лестницу, ведущую вниз. Она вела в подвал, намного больше того, что мы видели в «Золотой лилии». Свет фонаря выхватывал старые деревянные балки, влажные стены и разбросанные ящики. В углу стоял стол, на котором лежали карты и какие-то металлические цилиндры. Я подошёл ближе, осторожно беря один из них. Металл был холодным, а поверхность покрыта странными метками. Это напоминало мне находку из той самой сумки, что я отобрал на пирсе. Всё указывало на то, что эти устройства были частью их плана, но я всё ещё не понимал их назначения.