– Вы заметили, что все символы повторяются? Они появляются не только на местах убийств, но и на картах и у найденных предметов. Может, это их способ общения? Или что-то вроде подписи. Я кивнул, глядя на карту, где красные метки соединялись линиями, создавая странный узор. Он был больше похож на сеть, чем на отдельные точки. – Это может быть символической системой, – сказал я. – Например, каждая точка может быть частью плана. Если мы поймём её структуру, возможно, узнаем их цель. Позже вечером я отправился в архив, чтобы углубиться в старые дела. Среди папок с записями о пропавших людях я нашёл упоминание о похожих символах. Одно из дел датировалось двадцатью годами назад и касалось пропажи женщины, работавшей на стройке. Её тело нашли в канализации, и на стене рядом был вырезан символ, напоминающий те, что мы видели на недавних местах преступлений. Этот факт заставил меня задуматься. Если сеть действует так давно, значит, её структура могла пройти через несколько поколений. И если символы передаются, это может означать, что у них есть определённый кодекс или правила. На следующий день нам пришлось выехать на новый вызов. На этот раз речь шла о пропаже рабочего из библиотеки. Место уже было оцеплено, когда мы прибыли. Сотрудники управления осматривали территорию, но следов было мало. В библиотеке царила тишина, только слабый свет фонарей выхватывал книги и старые полки. Мы обошли весь первый этаж, но ничего не нашли. Климов, уже привычно заметивший детали, указал на дверь, ведущую в подсобное помещение. Она была приоткрыта, и на ручке виднелись следы грязи. За дверью мы обнаружили спуск в подвал. Он был похож на те проходы, что мы видели раньше. Спустившись вниз, мы снова наткнулись на металлические цилиндры и карты. Но на этот раз были и документы. Один из них был особенно интересным. Это была распечатка, на которой были перечислены имена и даты. Среди них я заметил имя девочки, найденной в канализации. – Они всё это планировали заранее, – сказал Васильев, изучая список. – У них есть чёткий график и цели. Нам нужно разгадать, что за система у них. Вернувшись в управление, я начал работать над анализом символов. Их узоры были странными, но на одном из листов я заметил совпадение с одной из старых карт канализации. Это было доказательством того, что символы связаны с местами сети. Теперь оставалось понять, что значат буквы и знаки. Пока я работал, к нам подошёл другой следователь, который занимался параллельным делом об убийстве мужчины на складе. Его данные оказались связаны с нашей сетью. Я записал новые места на карту, и она стала выглядеть ещё более запутанной. Мы были на пороге новой главы расследования, где каждый шаг мог привести нас ближе к разгадке или поставить в тупик. Каждый из нас чувствовал, что теперь нужно действовать быстрее. Но чем ближе мы подбирались к правде, тем больше вопросов появлялось. Обстановка становилась всё напряжённее, словно сама сеть начала осознавать наше продвижение. Мы уже пересекли черту, за которой скрывались не только тайны, но и реальные угрозы. Ночью я всё ещё сидел за картами и документами, изучая найденные схемы зданий и символы, которые повторялись на каждом шагу. Это был язык, которым общались внутри группы, и, если мы его расшифруем, это поможет понять их планы. Климов вошёл в комнату с свежими заметками. Его лицо было напряжённым, а глаза выдавали усталость. – Новости с центральной площади, – сказал он, ставя папку на стол. – Было движение. В домах близ театра заметили несколько незнакомцев. Они, скорее всего, готовятся. Но что именно – пока неизвестно. Я кивнул, стараясь переварить его слова. Это было ещё одно подтверждение активности группы. На карте я отметил новые точки, включая театр и площадь. Это места, где они могли бы скрыться или хранить оборудование. Васильев собрал группу, чтобы провести рейд на один из складов рядом с центральной площадью. Мы двигались осторожно, держась ближе к стенам и стараясь не привлекать внимание. В это время суток склад выглядел тихим, но его массивные деревянные двери казались угрюмыми, как охрана секретов. Васильев приказал своим людям занять позиции вокруг склада, чтобы мы могли войти с нескольких сторон. Я заметил, как Климов крепко держит свой клинок в руках. У нас не было современного вооружения, но острые мечи и пороховые пистолеты давали необходимую защиту. Внутри склада царила тьма. Наши фонари освещали ящики, сваленные вдоль стен, и мешки, напоминающие те, что мы уже видели на других местах. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом гнили и старого дерева. Мы двигались вдоль стен, пока не услышали звук. Это было движение. Кто-то был внутри. Васильев сделал знак, и двое его людей направились к источнику шума. В тот момент я понял, что нас уже заметили. Громкий выстрел прогремел, разорвав тишину. Пуля ударилась о стену рядом с Васильевым, заставив его пригнуться. Я бросился к укрытию, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться. Склад наполнился криками и звуками борьбы. Один из нападавших выскочил из-за ящиков, направляя оружие на Климова. Климов отбросил фонарь и, мгновенно реагируя, бросился вперёд. Меч в его руках блеснул, отразив слабый свет, и удар оказался точным. Нападавший упал, его оружие выскользнуло из рук. Я заметил другого человека, который пытался выбраться через боковой выход. Моя рука потянулась к поясу, где висел пороховой пистолет. Я прицелился, чувствуя, как пальцы напрягаются. Выстрел. Человек рухнул на землю. После короткой, но ожесточённой борьбы склад замолк. Мы задержали двоих – тех, кто оставался на месте, – но большинство нападавших сбежали через боковые проходы. Мы обыскали склад, надеясь найти новые улики. Среди ящиков мы обнаружили металлические цилиндры и карты, уже знакомые нам. В одном из ящиков был небольшой мешок с порохом и странными заготовками – металлическими шариками. Это выглядело как подготовка к чему-то гораздо более опасному. В управление мы вернулись позже ночью, измотанные, но с новыми доказательствами. Васильев отправился на доклад начальству, а я остался с Климовым разбирать найденные вещи. Его лицо всё ещё было напряжённым, как будто бой на складе не отпускал его.