В купе убитой женщины Пётр замечает ещё одну деталь. На полу, рядом с её рукой, лежит разорванный билет. Буквы на нём едва видны. Он поднимает его, внимательно всматривается. Билет показывает пункт назначения, который не совпадает с маршрутом поезда. Женщина явно собиралась сойти раньше, но почему она оказалась здесь? Этот вопрос будет следствием следующего шага. Коридор третьего вагона наполняется гулом голосов. Пассажиры, словно муравьи, начинают выползать из своих купе, переглядываясь и шепча друг другу. Кто-то пытается заглянуть в купе убитой, но проводник, нервно потирая руки, отгоняет их.
– Всем вернуться на места! – кричит он, но его голос звучит слишком слабо, чтобы кого-то убедить.
Пётр стоит в стороне, наблюдая за толпой. Его взгляд цепляется за мужчину в длинном пальто, который, казалось, слишком активно жестикулирует, объясняя что-то соседу. Лицо его красное, глаза бегают.
– Я ничего не знаю! – вдруг выкрикивает он, резко оборачиваясь к проводнику. – Почему вы нас держите? Я требую объяснений!
– Успокойтесь, – Пётр делает шаг вперёд, его голос ровный, но твёрдый. – Никто вас не обвиняет. Мы просто пытаемся разобраться.
– Разобраться? – мужчина резко поворачивается к нему, его пальцы сжимаются в кулаки. – А кто вы такой, чтобы тут командовать? Может, это вы её убили!
Васильевич, стоящий рядом, хмыкает.
– Ну, началось, – бормочет он, но не двигается.
– Никто не обвиняет вас, – повторяет Пётр, делая ещё один шаг. – Но если вы продолжите вести себя так, это вызовет вопросы.
– Вопросы? – мужчина делает шаг вперёд, его лицо искажено гневом. – Да вы… вы все тут с ума сошли!
И прежде чем кто-либо успевает среагировать, он бросается на Петра. Удар кулаком приходится в плечо, но Пётр успевает отступить, ловко перехватывая руку нападающего. Васильевич тут же вмешивается, хватая мужчину за воротник и оттаскивая его назад.
– Успокойся, приятель, – рычит он, прижимая мужчину к стене. – Или я тебя успокою.
– Отпустите меня! – кричит тот, пытаясь вырваться. – Я ничего не делал! Вы все сговорились!
Пётр выпрямляется, поправляя пиджак. Его взгляд холоден, но в нём нет злости.
– Если вы ничего не делали, зачем так реагировать? – спрашивает он, глядя прямо в глаза мужчине. – Или есть что-то, что вы хотите скрыть?
Мужчина замолкает, его дыхание тяжёлое, но он больше не сопротивляется. Васильевич отпускает его, но остаётся рядом, готовый снова вмешаться.
– Имя? – коротко спрашивает Пётр.
– Михаил… – отвечает тот, опустив голову. – Михаил Громов.
– Хорошо, Михаил. Теперь вернитесь в своё купе и оставайтесь там, пока мы не закончим. И больше никаких сцен, – Пётр делает знак Васильевичу, и тот отступает.
Михаил бросает на них злобный взгляд, но молча уходит. Толпа пассажиров, наблюдавшая за сценой, начинает расходиться, но шёпот не утихает.
– Ну, теперь мы точно знаем, кто будет главным подозреваемым, – усмехается Васильевич, глядя вслед Михаилу.
– Не спеши с выводами, – отвечает Пётр, снова обращая внимание на купе убитой. – Иногда самые громкие – это просто громкие. А настоящие виновники всегда тише воды. Коридор снова погружается в относительную тишину. Шёпот пассажиров стихает, но напряжение в воздухе остаётся, словно поезд пропитан чужими страхами. Васильевич идёт рядом с Петром, его шаги слегка отдаются эхом в деревянных панелях пол
– Этот Михаил – интересный тип, – начинает Васильевич, сверля взглядом купе, в которое мужчина ушёл. – Но у него слишком громкий голос, чтобы быть убийцей. Настоящие виновники ведут себя иначе. Я прав?
Пётр останавливается и смотрит на Васильевича, слегка подняв бровь.
– Иногда люди кричат не потому, что виноваты, а потому, что боятся. Но всё равно он ведёт себя странно. Мы ещё к нему вернёмся, – он делает паузу, обдумывая следующую фразу. – Как и ко всем остальным.
Они проходят мимо купе, где слышны тихие рыдания. Молодая женщина, прижимая к себе ребёнка, нервно смотрит в сторону двери.
– Успокойте её, если можете, – бросает Пётр Васильевичу и продолжает путь.
Васильевич остаётся у купе, снимает свою шляпу и прислоняется к дверному косяку.
– Эй, голубушка, не бойтесь. Мы здесь, чтобы защитить всех, – его голос звучит неожиданно мягко для его обычной манеры. – С малышом всё в порядке?
Женщина кивает, хотя в её глазах остаётся страх. Васильевич всё же добивается слабой улыбки.
Тем временем Пётр возвращается в купе убитой. Он садится на край узкой скамьи, опираясь локтями на колени, внимательно осматривает комнату. Место, где лежало тело, убрали, но вокруг остались еле заметные следы крови. Пётр замечает слабый отпечаток пальца на металлической обивке стены – слишком высокий, чтобы принадлежать убитой.
Он вытаскивает из кармана блокнот и карандаш, делая быстрые заметки. Но тут дверь снова скрипит – проводник возвращается, протягивая список пассажиров.
– Вот, господин… Все, кто был в третьем вагоне.
Пётр берёт листок, скользит взглядом по именам. Михаил Громов, вдова Елена Артемьева с младенцем, Алексей Воронцов, купец с глухими глазами и посеревшей от дорожной пыли одеждой, и ещё полдюжины других.