– Я хочу услышать их истории. Кто откуда и куда едет, чем занимается. Постарайтесь вспомнить всё, что они говорили. Даже мелочи.
Проводник мнётся на месте. Его голос понижает тон.
– У купца странное поведение… Сидит тихо, но смотрит так, будто всё знает. Ещё этот молодой, Алексей. Всё время пишет что-то, не спит. Может, и к делу непричастен, но вот такой…
– Понял. Спасибо, – Пётр отмахивается, держа свои мысли при себе.
Позже, вернувшись к Васильевичу, Пётр тихо говорит:
– Допросы начнём на рассвете. Никому не спать до конца ночи. Убийца может нервничать. А чем дольше нервы на пределе, тем больше шансов, что он сдастся.
– Ты думаешь, это он, Михаил? – Васильевич смотрит настороженно. – Или это дымовая завеса?
– Не знаю. Я стараюсь думать, что все тут могут быть виновны, – отвечает Пётр.
Они останавливаются перед окном, откуда видно, как в свете луны мелькают деревья. Пётр закуривает, но не успевает сделать и первой затяжки, как за стеной слышится новый всплеск гневных голосов.
– Вы что, издеваетесь?! – слышится знакомый голос Михаила. – Сколько можно ходить по купе, допрашивать нас, как детей?!
Грохот. Кажется, он снова вышел из себя.
Васильевич хватает Петра за плечо.
– Давай-ка успокоим нашего друга, пока он кого-нибудь не приложил! – с ухмылкой говорит он. Проводник, дрожа от усталости и страха, снова пытается утихомирить Михаила, но его усилия тщетны. Мужчина продолжает истерично выкрикивать обвинения. Толпа в коридоре начинает густеть – лица любопытные, испуганные. Пётр с Васильевичем заходят в тесное пространство, где разгорелась новая сцена.
– Михаил Громов! – голос Петра звучит спокойно, но с явной жёсткостью. – У вас будет шанс объясниться. Но если вы продолжите угрожать всем вокруг, я сочту это подозрительным. Михаил замирает. Его глаза налиты кровью, дыхание тяжёлое. Он глядит на Петра, потом на Васильевича, который молчаливо, но сурово складывает руки на груди.
– Меня… на меня все смотрят, как будто я что-то сделал! – кричит Михаил. – Я простой купец! Да что вы от меня хотите?!
– Пока – ничего, – резко отвечает Пётр. – Только вашего молчания. И сдержанности.
Мужчина бросает взгляд на окружающих и, не сказав больше ни слова, возвращается в своё купе, громко хлопая дверью. Толпа понемногу начинает расходиться, но шёпот и напряжение только усиливаются.
– Делаем ставки, – негромко произносит Васильевич, наклонившись к Петру. – Сколько он ещё выдержит, прежде чем что-то натворит?
Пётр не отвечает. Его мысли уже в другом месте. Он смотрит в окно, где ночной пейзаж начинает постепенно светлеть. Рассвет близится, а с ним – следующая станция. Пётр понимает, что им нужен ещё один взгляд со стороны. К утру поезд приближается к небольшой станции, затерянной среди густых лесов. Едва успев притормозить, состав окутывает облако пара. Пассажиры выглядывают из окон, но никто не осмеливается выйти наружу. И тут, сквозь рассеивающийся туман, появляются силуэты людей в строгих чёрных пальто и треуголках. Это местная полиция, или, как их называют – урядники. Во главе – высокий мужчина с суровым лицом и седыми висками. Его серьёзность бросается в глаза ещё на расстоянии.
– Урядники. Скучно с ними не будет, – хмыкает Васильевич. – Как думаешь, будут нам помогать или вставлять палки в колёса?
Пётр всё ещё молчит, следя за тем, как полицейские медленно поднимаются на борт поезда. Проводник метёт на перроне воображаемую пыль, словно пытаясь не встречаться с их взглядами. Лидер урядников заходит первым. Его пальто пахнет сырой кожей, а на боку висит длинная сабля. Он смотрит прямо на Петра, будто сразу понимает, кто здесь главный.
– Моя фамилия Корнеев. Я урядник этого района, – его голос глубокий, с лёгким металлическим оттенком. – Говорят, в вашем вагоне нашли убитую.
– Верно, – отвечает Пётр, спокойно складывая руки за спиной. – Я и мой напарник занимаемся этим делом. Пётр Андреевич, – он не уточняет фамилию, но в тоне его голоса слышится достаточная уверенность.
Корнеев прищуривает глаза.
– Знаю, кто вы. Вы из Петербурга. Но это наши земли, господин Пётр Андреевич. И я надеюсь, вы не против, если мы примем участие.
– Напротив. Ваши знания местных жителей могут быть полезны, – отвечает Пётр.
Корнеев кивает, давая знак своим людям, чтобы они заняли свои позиции. Два полицейских проходят вглубь вагона, остальные остаются в тамбуре, словно охраняя поезд от внешних угроз.
Васильевич наклоняется к Петру и тихо шепчет:
– Думаешь, они помогут? Или начнётся цирк с обвинениями в нашу сторону?