– Микумо проболтался, – с отвращением произнеся имя лидера повстанцев, сказала Ясака.
– Понятно. Когда к тебе должны прийти гости?
– В полдень, с ними будет официальный… – начала было Ясака, но её прервала отъехавшая в сторону дверь.
– Мама! – воскликнула маленькая золотоволосая девочка, вбегая в комнату.
– Куно, что случилось? – спросила Ясака, обнимая налетевшую на неё девочку.
– Куно-доно, вам не следует… – вбежала следом за молодой кьюби служанка, но ей в лицо влетел тапочек, от удара которым несчастная потеряла сознание.
– Ты всё так же боишься пауков? – со вздохом спросила Ясака, смотря на забравшегося под потолок побледневшего Бога, который выпученными глазами смотрел на бессознательную цутигумо.
– Я понимаю, что насекомые полезны и нужны, но это не позволяет мне относиться к ним лучше, чем равнодушно. Но вот пауки… ты просто не понимаешь… зерги… арахниды… рахни… харвестеры строггов… даже для меня всё это было слишком.
– Мама, мама, – подёргала Куно Ясаку за рукав, – А что он здесь делает?
– Он ночевал у нас, – хитро улыбнувшись Густаву, ответила кицуне своей дочери.
– Ночевал? – переспросила Куно, после чего подошла к слезшему с потолка Густаву, – Ты мой папа? – спросила она, смотря на Бога с надеждой.
– Почему ты так решила, малышка? – спросил Густав, присев на корточки перед маленькой кьюби.
– Слуги говорят, что если мужчина делит ложе с женщиной, то он является отцом её детей, – с умным видом ответила Куно, – Ты же спал на мамином футоне.
– Я…
– Да, Куно, он твой папа, – улыбнулась Ясака.
– Папа! – радостно воскликнула Куно, повиснув на шее Густава, – Ты вернулся!
– Ты с ума сошла? – закрыв уши Куно ладонями, спросил Густав у Ясаки.
– Но ведь я не солгала, – победоносно взглянув на Бога, сказала правительница ёкаев Киото.
– Это уже слишком для «разноса», пожалей ребёнка, – нахмурился Густав, прислушиваясь к душе Куно, но в следующий миг удивлённо взглянул на Ясаку, – Да как так? Ей же всего десять лет! А я с тобой последний раз был лет пятьсот назад!
– Я замедлила её развитие. После твоей «смерти», – сделав пальцами воздушные кавычки, Ясака продолжила, – мир словно с ума сошёл, и это было совсем не подходящее время для воспитания ребёнка. Поэтому мне пришлось прибегнуть к крайним мерам.
– Во дела, – вздохнул Густав, убирая ладони от ушей Куно и поднимая её над собой.
– Ты ведь действительно мой папа? – вновь спросила Куно.
– Получается, что да, – ответил Густав, прекрасно видевший крошечный отпечаток своей сущности в душе маленькой кьюби, который невозможно было спутать с чем-либо, – Хоть я и выгляжу слишком молодым для этого.
– Куно, но это придётся держать в секрете ото всех, – проговорила Ясака, сев рядом с Густавом.
– Но ведь мама говорила, что папа мог менять внешность по желанию, – произнесла Куно, перебравшись матери на колени.
– Просто у папы много дел, которые нужно делать в тайне ото всех, – поглаживая дочку по голове, произнесла Ясака, – и пока он не скажет, что всё хорошо, мы не можем привлекать к нему внимание врагов.
– Как тех, кто похитил маму?
– Да, как тех. Так что, это наш маленький секрет, хорошо?
– Ум, – кивнула Куно, со счастливым лицом смотря на Густава.
«Теперь главное не наделать ошибок в воспитании, как, например, с Азазелем, Люцифером и многими другими», – взлохматив волосы Куно, подумал Бог.
Тронный зал дворца Ясаки, полдень.
– Приветствую вас всех в Киото, – обратилась к членам Оккультного Клуба Ясака, на которой было одето невероятно красивое парадное кимоно, – И от лица всех его жителей хочу отблагодарить вас за вашу помощь в разрешении кризиса, охватившего мой народ.
Поклонившись гостям, Ясака в очередной раз оглядела собравшихся. Демоны и ангел, которые помогали Куно в её миссии по спасению матери спокойно сидели в позе сейза, как и лидер падших ангелов Азазель и Владыка Ада Серафалл Левиафан. Валькирия Россвайс испытывала некоторое неудобство, видимо с непривычки, но старалась не подавать виду, но вот один из присутствующих вёл себя совсем по-другому.
Всем своим видом Густав Мольтке показывал, что испытывает от подобного сидячего положения Боль. Именно так, боль с большой буквы. Он кряхтел, пытался незаметно принять более удобное положение, от чего кряхтел ещё сильнее, наплевав на весь этикет и на осуждающие взгляды её советников. Ясака прекрасно знала, что он мог хоть в узел завязаться и чувствовать себя вполне комфортно, но от сочувствующих взглядов, что бросали на замаскировавшегося Творца демоны, ей хотелось расхохотаться. Однако те взгляды, что изредка бросала на Бога присутствующая на переговорах Серафалл Левиафан вызывали у Ясаки желание попросить удалиться официального представителя Библейской Мифологии.
