— Не до того было, — сказал Ланселот. — А что касается дуэлей, то сегодня была самая жаркая из них, не считая той, первой.
— Ты никогда не вспоминаешь о ней, — заметил Гветелин.
— Не слишком приятные воспоминания, — отозвался Ланселот. — Честно говоря, у меня до сих пор болят порой старые раны. Если я разнервничаюсь или устану очень.
— Раны? — озабоченно переспросила Мэрилин.
— Да. Раны.
Алан вдруг вспомнил, как Ланс рассказывал ему об этом поединке. В королевском дворце, в Лизардгории. Он вопросительно посмотрел на учителя, то почувствовал его взгляд и ободряюще улыбнулся.
— Собственно говоря, меня спас в тот день от смерти наш лизардгорский пофигизм. Я просто вовремя махнул на себя рукой. А так — Бони едва задел меня лапой, поэтому всего-навсего вскрыл мне грудную клетку и разорвал живот. Ну знаете, там, сердце бьется прямо под рубашкой и кишки в своевременно подставленной ладошке.
— Не может быть! — с ужасом воскликнула Мэрилин.
— А за что вы дрались? — уточнил Арнольд.
— За шпагу, Арни. Вот за эту темную шпагу.
— Ты уверен, что тебе стоило за это браться? — спросил Торвальд.
— Не знаю, — задумчиво ответил Ланс. — Суди сам — эта дуэль по большому счету определила не только мою дальнейшую жизнь. Ведь не свяжись я в тот день с Бони, через несколько лет я бы не вышел с ним на пару против четырех мирренских армий.
Арнольд деловито встал.
— Где именно у тебя побаливает? Дай я посмотрю, я немного понимаю в травмах.
Ланс покачал головой.
— Спасибо, пока не надо.
— В случае чего скажи, я помогу в любое время дня и ночи.
— Папа, а как вышло, что ты стал драться с Требонианом? Ты же всегда говорил, что дракона один на один победить нельзя.
— Я был очень молод, сынок. И у меня за плечами было два серьезных поединка. Все эти магические безделушки я добыл в честном бою. Голубой кулон охраняли две гидры, а белый браслет — песчаный червь диаметром чуть больше метра.
— Постой, Ланс, ты говоришь, что был тяжело ранен. При этом все говорят, что ты победил, — не поняла Аваяна. — Что-то у меня одно с другим не увязывается.
— Понимаешь, я ранил дракона. Кодекс чести драконов заставил его признать себя побежденным, хотя его рана была просто обидной, моя же смертельной. Поэтому он позволил мне взять шпагу. Проиграться перед смертью. Я взял. Знаете, господа, я стоял, едва держась на ногах, прижимая одну руку к разорванному животу, а в другой руке сжимая эту шпагу, и вдруг осознал, что все это не нужно даже мне. Даже если бы у меня был шанс остаться в живых, я нашел бы не большее применение темной шпаге, чем кулону или браслету, которые я добыл в предыдущих поединках. Я понимал, что жить мне осталось считанные минуты. Я опустился на землю, потому как ноги уже меня не держали, подполз к дракону и предложил оказать ему первую помощь, после чего посоветовал съесть меня на ужин.
— У тебя извращенное чувство юмора, Ланс, — заметил драконид.
— На этом и закончилась моя первая дуэль с Требонианом. Он разглядел белый браслет на моей руке, научил меня им пользоваться и я вылечил сначала себя, потом его. Собственно, Бони принял мою медицинскую помощь только из вежливости. И приняв ее, он признал мою победу. Кстати, все наши словесные дуэли он не принимает всерьез. Я уже говорил, что нам случалось поспорить, но он всегда начинает отсчет очков со счета один — ноль в мою пользу.
— Я так и не понял, Ланс, зачем Требониану понадобилось драться с тобой, — сказал Элистан. — Драконы первыми не нападают. Пошипят, пугнут, прогонят.
Ланс виновато улыбнулся.
— Я первый начал. Я ударил его магией со всей дури. Он не ожидал подобного. Да и кто бы ожидал? Поэтому часть энергии прошла сквозь его щит и оглушила его, часть отразилась и оглушила меня. Бони пошел на меня, наткнулся на копье, которое я упер в землю. Так что, по большому счету, он ранил себя сам. Поэтому это и получилось всерьез. После этого он, естественно, озверел и ударил меня лапой… Вот и все.
— Теперь я понял, почему Требониан заставил тебя дать слово, что ты никогда не будешь нападать на драконов, — задумчиво проговорил Лис.
— А почему ты унес свои магические артефакты из Миррена? — спросил Гветелин.
— Это было уже позже. Когда ваши родители назвали меня королем. Знаете, я также как и вы был уверен, что не доживу даже до первой годовщины моей коронации. Оставлять же эти предметы на милость случайных победителей было опасно. Обладание ими могло бы склонить военную удачу в сторону владельца и побудить других совершать глупости, чтобы похитить их. Требониан однажды сказал мне, что предпочел, чтобы после моей смерти шпага досталась или нейтральному лицу, или же вернулась бы к нему. Я обещал. Поэтому я отнес их моему младшему брату. Он не смог бы злоупотребить ими. Более того, он не смог бы даже просто употребить их по назначению. Ведь они актуальны в Миррене. Ну а потом, думается, Бони бы позаботился, чтобы все три предмета оказались у него в лапах.
